впечатление о ней оказывается положительным.
Мне нужно посоветоваться с кем-то, кто оказался в том же положении, что и я. Ведь я совсем не уверена, что мы с мужем сейчас поступаем правильно.
— Раз пришли, проходите, — безэмоционально произносит Вениамин Дорохов, и они с супругой пропускают нас вперед.
Вера вся скукоживается, получив не тот прием, на который рассчитывала, а вот Рома кивает нам, чтобы заходили первыми. Сам следует за нами, а уже потом входят и хозяева дома, замыкая шествие.
— А Артем… — в воздухе повисает вопрос Веры.
— Он слегка опаздывает, будет чуть позже, — отвечает Ждана, и по ней видно, что она, как и я, чувствует неловкость. — Вы проходите, стол уже накрыт. Можем пока познакомиться без Артема.
Она пытается сгладить возникшее напряжение, но в присутствии мужчин это почти нереально.
— Может, я покажу вам мастерскую Артема, пока мы его ждем? — вдруг спрашивает Ждана, и Вера с энтузиазмом кивает.
Я кидаю опасливый взгляд на Романа, надеясь, что он поймет мой посыл и не станет устраивать скандал в чужом доме. Вот только в этот раз я не уверена, что всё обойдется.
Пока мы идем вдоль коридора первого этажа, Ждана с удовольствием рассказывает о том, что Артем с детства увлекается резьбой по дереву и в свободное время мастерит фигурки животных.
— Сейчас он редко, конечно, этим занимается, учеба, сами понимаете, но у него определенно талант.
Вера, как только мы входим в просторное помещение, уставленное всевозможными инструментами и стеллажами, сразу же убегает вперед, с благоговением касаясь некоторых предметов, а у нас с Жданой появляется время поговорить наедине.
— Артем рассказал мне, что вы с мужем уже в курсе всего, — начинает первая Ждана.
— К сожалению, да.
— И что вы решили? Насчет дочери? Скажете ей?
— Я так понимаю, от вас Артем ничего не утаил?
— У нас с сыном доверительные отношения, — скупо улыбается она, и я едва не отшатываюсь, чувствуя, что сейчас это был камень в мой огород. Судя по ее взгляду, она не пыталась меня задеть, а просто констатировала факт, а мне всё равно становится неприятно.
— Мы с мужем решили пока не говорить Вере, кем ей приходится Артем. У Романа с вашим мужем давняя неприятная история, и Рома не хочет, чтобы… дети общались.
Я ловлю себя на том, что во всей этой ситуации всё время фигурирует Рома и его желания, и мне это совершенно не нравится. Я снова иду у него на поводу, не думая о том, как будет лучше для всей семьи.
— А вы сами-то чего хотите, Полина? — проницательно интересуется у меня Ждана и попадает своим вопросом в больную точку.
В ее взгляде нет жалости, и я отчаянно надеюсь, что она не знает, кем все эти годы была для моего мужа Малявина, биологическая мать Артема.
— Я хочу, чтобы мой ребенок избежал страданий, — вздыхаю я и произношу заветное желание, которым грезит любая мать. — А вы что думаете? У вас, наверное, тоже с мужем был разговор на эту тему?
— Мы с Веней считаем, что дети должны знать правду. Одна ложь порождает другую, и этот порочный круг становится бесконечным. Так что мы еще в детстве не стали ничего от Артема скрывать.
— А его мать? Как вы решились на то, чтобы позволить им общаться?
Этот вопрос интересует меня даже больше, чем остальные. Иногда я даже задумываюсь о том, что было бы, не будь Малявина любовницей Ромы. Как бы я отнеслась тогда к мысли, что она будет общаться с Верой, как ее родная тетя. Но ответа на этот вопрос не нахожу, так как меня сразу начинает переполнять гнев.
— Не сразу. Поначалу мы представили ее, как дальнюю родственницу, и нас всех это устраивало. Но когда Артему исполнилось пятнадцать, где-то в этом возрасте он сам обо всем догадался. Они ведь даже похожи, если приглядеться.
— И как он отреагировал? — с интересом спрашиваю я.
— Как подросток, — вздыхает Ждана и пожимает плечами. — Злился, бунтовал, а со временем успокоился. Он и раньше-то с Ириной не особо охотно контактировал, а как узнал, что она его мать, которая в детдом сдала, так сквозь зубы до сих пор и общается.
— А к вам? Как он к вам относится?
Я жду ответа, затаив дыхание. Конечно, не сомневаюсь в том, что Ира любит нас, своих родителей, но всё равно мне боязно, что эта Ира может поселиться в ее сердце со временем и занять мое место. Место матери.
— Так же, как и раньше. Мы его любим, и он нас любит, — улыбается тепло Ждана, и ее глаза сияют любовью.
У меня щемит в груди, когда я перевожу взгляд на восхищенную Веру, которая рассматривает в другом конце помещения какую-то фигурку.
— Дело ваше, Полина, мы лезть в ваше решение не будем. Вера — ваша дочь, и вам решать, что вы ей расскажете, а что нет, но позвольте дать вам совет. За правду она будет вам благодарна, а за ложь, если она вскроется, может всерьез обидеться. И чем дольше эта ложь и сильнее последствия, тем глубже будет обида. А может родиться и ненависть.
— Она любит Артема, — с горечью произношу я.
— И он ее, но уже как сестру, — добавляет Ждана. — У них ничего не было, и хвала небесам за это, ведь сейчас есть возможность перевести их отношения в братско-сестринские, но вам решать, что вы скажете дочери. Со своей стороны… давайте просто поужинаем спокойно, а уж потом, если вдруг вы захотите всё скрыть и прекратить общение, Артем мягко расстанется с Верой, и всё закончится.
Я задумываюсь над словами Жданы и маюсь, не зная, как поступить, так что когда мы возвращаемся к мужчинам из мастерской Артема, плетусь сзади. Почти не вслушиваюсь в разговор Жданы и Веры, которая с интересом слушает о детских проказах Артема, и в гостиную вхожу последняя. Так что не сразу понимаю, почему там стоит гробовая тишина.
— Артем, кто это? — раздается дрожащий голос Веры, и я поднимаю взгляд, подмечая и хмурое лицо Романа, и обеспокоенное Вениамина.
А затем перевожу взгляд на сына Дороховых, который держит за талию какую-то миловидную брюнетку своего возраста.
— Познакомьтесь, моя невеста Лола, — отвечает Артем, выглядя при этом мрачным, и я прикусываю губу, услышав вздох дочери.
Черт. Дело принимает плохой оборот.
Глава 28
— Вер, выходи, — уже который раз пытаюсь я вытурить дочь из туалета.
Слышу ее приглушенные рыдания, которые она пытается скрыть от меня, но я
