на секунду кажется даже, что он облегчит мои страдания хоть немного, но когда снова раскрывает рот, безжалостно ломает меня в очередной раз.
— Ты женщина, Полина. И тебе не стоит об этом забывать. И я тебя не оскорблял, как ты себе вообразила. Да, высказался предельно грубо, но меня можно понять.
Я едва не задыхаюсь, слушая, как он себя выгораживает.
Можно понять…
Тошно от выражения его лица и уверенности, что мир крутится вокруг него.
— Ты нарушила мое личное пространство и позволила себе влезть в мой телефон, прочитать приватную переписку.
Я вскидываю голову, в шоке глядя на то, как он, не стесняясь, обвиняет меня в том, что я уличила его в измене. Он и до этого не признавал вины за собой, а сейчас и подавно, даже когда у нас как бы наступило перемирие.
— Я… — выдыхаю и сжимаю ладони в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
— Не перебивай! — грубо холодным тоном одергивает меня Роман.
Сжав зубы, я молчу. Упиваюсь собственным унижением, но слушаю его до конца.
Давай, Рома, заставь меня перестать сомневаться в своих будущих поступках.
Заставь забыть, что ты отец моих детей.
Заставь перестать меня думать о совместно прожитых годах.
— Устроила скандал при гостях и чуть не опозорила меня при бизнес-партнерах. Чего ты ждала? Чтобы я, как какой-то каблук, на колени перед тобой встал?!
Рома кривится и смотрит на меня сверху вниз с таким недовольством, будто я сама во всем виновата.
— Я не устраивала ни перед кем скандал, — цежу я сквозь зубы, уязвленная тем, что никак не могу до него достучаться.
Это как биться головой об стену. Бесполезно, больно и небезопасно для жизни.
— Хватит уже возвращаться к этой теме. Оставим ее раз и навсегда позади. Хочешь услышать, что я сожалею? Что ж, я сожалею о своем проступке.
Я затихаю и пораженно поднимаю на мужа растерянный взгляд. Мне не верится, что он пошел на попятную и наконец сказал мне то, что я хотела услышать.
Конечно, это ничего не меняет, я не смогу простить его и зажить дальше счастливой семьей, как этого ждет половина семьи, в особенности Мел, но мне хоть немного становится легче.
Ненадолго…
— Сожалею, что я был настолько неосторожен, и ты узнала обо всем. Мне стоило быть куда более осмотрительным.
Роман пожимает плечами, а у меня в груди вспыхивает пожар. Лицо краснеет от натуги, на виске бьется пульсирующая венка, а я всё никак не могу избавиться от мысли, что есть кое-что, чего он недосказал.
В следующий раз я подобной оплошности не допущу.
— А слова насчет внешности забирать не собираюсь. Запишись завтра в салон красоты и приведи себя в порядок. Ты себя запустила. Я люблю ухоженных, — равнодушно кидает мне Рома и уходит на второй этаж.
Не напоминает мне, что ждет меня в спальне, как я всё уберу. Но я и без того уверена, что он этого не делает только по одной причине. Дрессирует, чтобы я выполняла его приказы с первого раза.
Я же пыхчу, быстро убираю со стула, так как руки просто зудят от желания навести порядок. Когда я злюсь, то всегда занимаюсь уборкой. Она меня успокаивает, приводит мысли в порядок и подкидывает решение проблемы, когда мне это очень нужно.
Вот и в этот раз меня озаряет идея, и я сразу же после уборки завариваю травяной чай, который любит Роман.
Но в этот раз добавляю в одну из чашек ударную дозу успокоительного, на которые у мужа непереносимость в виде резкого жидкого стула. Пусть муженек помучается и проведет эту ночь на белом фаянсовом друге.
— Отравить меня вздумала? — настораживается Рома, когда я появляюсь в спальне в пеньюаре и с подносом.
— В тюрьму не собираюсь. Это твой травяной сбор. Ты сам знаешь, что по этой части у тебя могут возникнуть непредвиденные проблемы, — киваю я на его боксеры, с неудовольствием отметив, что он лежит почти голым на постели.
И если раньше он мне казался красивым и в отличной форме, то теперь мне бросается в глаза, что и сам он за тридцать лет изменился и постарел.
Муж меняется в лице и оскорбленно прожигает меня взглядом, но я пожимаю плечами, ведь просто констатирую факт.
— Поменяемся, — прищурившись, Рома меняет чашки, а я едва держусь, чтобы не возликовать, что он вообще не отказался.
Но, видимо, вспомнил, что пару раз за последний год у него и правда случались конфузы. Я один раз посоветовала обратиться к врачу, все-таки он не молодеет, но получила такую отповедь, что зареклась говорить с ним на эту тему.
А теперь жалеть его мужское эго смысла больше не имеет. Может, он потому и решает выпить травяной чай, чтобы не опозориться и не позволить мне над ним смеяться.
Я же радуюсь тому, что предполагала, что он заподозрит меня в подмене чашек и выберет мою, так что под прицелом его глаза выпиваю “его” чашку до дна. Он следует моему примеру, а я посматриваю на циферблат будильника.
Пять минут. Мне надо продержаться пять минут.
— Ставь на пол и ложись рядом, — в приказном тоне произносит Рома и хлопает по месту рядом с собой.
Раздраженно дергаю плечом, действую медленно, явно выводя мужа из себя, так что вскоре он буквально подминает меня под себя, навалившись сверху.
Четыре минуты тридцать секунд…
Глава 24
Несколько дней подряд мне удается избежать близости.
Слабительное после первого раза я больше не использую. Это будет выглядеть подозрительно, а повторно такое унижение Рома мне не спустит. Сразу догадается, что слабость его желудка — это моя вина. А проверять, чем он мне отплатит, в ближайшее время у меня нет желания.
Так что я изголяюсь, как могу. Но и сама при этом страдаю.
Снотворное, от которого он храпит, как паровоз, ударяет и по мне. По всему дому слышен этот рев раненого бизона.
Якобы случайно разлитое в ванной масло, на котором он подскальзывается и едва не разбивает голову, превращает меня в его личную сиделку.
Так что следующие дни я ухаживаю за ним, как того он требует, но нет-нет да пересолю еду, добавлю больше перца или специально испорчу чай. Хотя последний, казалось, ничто не в силах сделать хуже.
Так что к субботе, когда мы собираемся прийти в гости к Дороховым, Рома поглядывает на меня уже с подозрением.
— Слишком много совпадений, Полин, не находишь? — щурится он, пока я завязываю ему галстук, еле как
