— Кажется, в 81-м году молодежная сборная Союза, где я был капитаном, выиграла чемпионат Европы. Мы приехали прямо к очередной игре, уверенные, готовые – а тренер нам говорит, что мы сегодня не выйдем на поле, поскольку еще не отошли от сборной. Я внутри был вне себя от возмущения. На следующую игру – с московским «Динамо» – Лобановский нас ставит, а мне еще говорит, что я забью решающий гол. И что же? Жесткая, тяжелая игра, 2:2. За семь минут до конца Леня Буряк подает угловой, и я из-за штрафной «щекой» бью в дальнюю «девятку! После этого гола мы официально стали чемпионами страны. Вот это было чутье!..
* * *
Еще один штамп – что Лобановский был «железным Феликсом», которого ничем пронять было невозможно, и нервы его были как канаты – тоже развеивается множеством примеров от знавших его людей.
Взять хотя бы медицину. Савелия Мышалова, врачевавшего сборную СССР на ЧМ-86 в Мексике, я спросил:
— Правду ли мне рассказал Юрий Морозов, что во время злополучного матча с бельгийцами в 1/8 финала Лобановский потерял сознание, и вы приводили его в чувство?
— Когда закончилось дополнительное время, Лобановский закричал: «Савелий Евсеевич, сердце!» А я, когда шел на игру с чемоданчиком, таблетки выложил – во время игры они вроде бы не нужны. Пришлось стремглав бежать за ними в раздевалку. Он сидел на лавочке и не уходил до тех пор, пока препараты не подействовали и ему стало лучше. Это был сердечный приступ, связанный с шоковым состоянием.
Может, это не очень скромно прозвучит, но после того, как он в 88-м году попал в клинику с сердечной аритмией, для оказания первой помощи обращался только ко мне. А такое случалось и на сборах, и во время игр, и за рубежом…
Был момент, когда он приехал в Москву с частным визитом, и вдруг у меня в Лужниках раздается звонок его жены Ады, с которой я прекрасно знаком: «Савелий Евсеевич, скорее, Лобановский в «Пекине», у него плохо с сердцем. От «скорой» наотрез отказывается, ждет только вас». Я мигом примчался, и уже был настолько знаком со средствами, которые ему помогали, что все быстро нормализовалось.
Но в один роковой день 2002 года – и опять же во время матча, как 16 годами раньше с бельгийцами! — не нормализуется…
* * *
Недавно скончавшийся экс-защитник «Спартака» и сборной СССР Геннадий Логофет в нашем разговоре осенью 2010-го для книги «Спартаковские исповеди» ненароком дал понять, какая опасность исходила от крайнего нападающего Лобановского. Причем сделал это в весьма оригинальной форме.
— Помню, весь двор провожал меня на домашний матч с киевским «Динамо», — вспоминал Логофет. — И советовали они мне… «убить» Лобановского. Даже результат им был неважен – только «убей» этого рыжего гада (смеется)! И я, заведенный такими напутствиями, уже на пятой минуте «ошпарил» его прилично. Больше, правда, каких-то особо жестких столкновений не было – он понял, что от меня лучше держаться подальше. Когда киевляне улетали, я подошел к нему и признался в дворовом напутствии. Валера только рукой махнул: «Да брось ты, ничего страшного». И мы пожали друг другу руки. Потому что грязно, сзади я никогда не бил…
Тоже ведь поучительная история. Для ортодоксальных, не признающих полутонов болельщиков красно-белых «Спартак» – это чистая романтика, его футболисты всегда стремились играть корректно и по-джентльменски, тогда как киевляне были заведомыми костоломами. И вот что мы слышим…
Не так много осталось людей, прекрасно знавших Лобановского-игрока и воочию наблюдавших за его превращением в тренеры. С одним из таких, форвардом первого чемпионского состава «Динамо» 1961 года Виктором Каневским, как я уже говорил, мы встретились в Нью-Йорке.
По его рассказу, и ему самому, и Лобановскому повезло, что как раз в период их молодости в Киеве возникла потребность в местных футболистах. Тогда костяк «Динамо» на протяжении многих лет составляли «варяги» – но где-то наверху было решено, что настоящий коллектив с большими задачами можно сколотить, только опираясь на костяк из местных ребят. Слова «тренд» тогда и в помине никто не знал – но благодаря этому тренду в основном составе появились Лобановский, Базилевич, Трояновский, сам Каневский и еще ряд игроков. Еще одна иллюстрация к тому, что для успеха – причем не только в футболе, а где бы то ни было! — помимо таланта и работы нужно везение. Невольное умение оказаться в нужное время в нужном месте.
Каневский рассказывает парадоксальное:
— Мне кажется, что в бытность игроком Валерий совершенно не был похож на себя в будущем. Начать хотя бы с того, что тогда Лобановский, футболист очень техничный и тонкий, был категорическим противником физподготовки, тренировочной работы без мяча. И уговорам тренеров поддавался с трудом. А став тренером, понял, что если человек не способен выполнить заданный объем работы, будь он технически очень силен, ничего не выйдет. Думаю, эта перемена произошла, когда Лобановский возглавил «Днепр». Не имея индивидуально сильных футболистов, он смог за счет организации игры, дисциплины и хорошей физподготовки вывести команду в высшую лигу и добиться, чтобы с ней там считались.
Когда я играл с Лобановским, честно говоря, не видел в нем задатков будущего тренера. На разборах игр, на собраниях он был абсолютно индифферентен. Все кипятились, подсказывали друг другу, где кто ошибся, неправильно сыграл – а он качался (уже тогда!), слушал, что ему говорят, и делал, что хотел. Несколькими годами позже я благословил его на тренерскую работу. Я тогда работал старшим тренером в Харькове, и однажды он мне позвонил: «Что делать, Витя, меня приглашают тренировать “Днепр”»? Я ответил, что рано или поздно надо начинать…
Что касается его отношения к спортивному режиму, то в бытность игроком я ни разу не видел Лобановского выпивающим. Сам я, если честно, большим ревнителем режима не был: бывало, и ловили, и штрафовали, но выгнать не могли – серьезной замены не было. А вот Лобановский никогда за этим замечен не был.
Потом все изменится до неузнаваемости – «абсолютно индифферентный» на разборах игр футболист Лобановский превратится в тренера, от глаз которого не ускользнет ни одна деталь ни в действиях своей, ни у чужой команды.
Когда я спрашивал разных людей, каким одним словом они охарактеризовали бы Лобановского, не раз и не два слышал ответ: «дотошность». Вот, к примеру, мнение его многолетнего помощника Юрия Морозова:
— Считаю его выдающимся тренером без слабых мест. Кто-то сильнее в тактике, но мало внимания уделяет организационным моментам, дисциплине, быту, режиму, кто-то – наоборот. Дотошный и скрупулезный Лобановский не упускал ничего. Судьба свела нас в 74-м, когда мы вместе оказались на стажировке в Голландии. Управление футбола договорилось с голландскими коллегами, и группа наших тренеров понаблюдала за работой в «Аяксе», ПСВ, «Фейеноорде». Тогда-то в процессе наблюдений и споров мы и нащупали нечто общее. А когда начали работать, с первого же дня договорились, что все спорные вопросы обсуждаем с глазу на глаз, не вынося сор из избы. Могли и кипятиться, и ругаться, но потом вырабатывали общую линию и ее проводили. Стычек было не одна и не две, но все они носили чисто профессиональный, творческий характер.
Морозов – профи, но и так называемый дилетант, а на самом деле знаменитый наш болельщик, актер Александр Ширвиндт, подметил в Лобановском абсолютно то же качество:
— Среди тренеров я знал одного настоящего фаната своего дела. Познакомился с ним в начале семидесятых. Это Валерий Лобановский, который в ту пору еще «Днепр» тренировал. Было это во Львове, где наш театр находился на гастролях. И Валерий Васильевич после спектакля пригласил к себе в гостиницу. Так вот, весь пол его маленького номера был завален листами бумаги, на которых он обычной кисточкой, поскольку фломастеров тогда еще не было, ночами рисовал свои тактические схемы. Я был поражен. Лобановский по сей день для меня остается футбольным гением «в законе».
Савелий Мышалов, врач сборной СССР:
— Годы работы с Лобановским научили меня дотошности, стремлению знать все о каждой мелочи. К любому разговору с ним ты должен был тщательнейшим образом готовиться. Все сборы начинались с того, что Лобановскому на стол клали анализ состояния футболиста на сегодняшний день по двум направлениям – педагогическому и медицинскому. И если доктор представит убедительные аргументы в пользу перевода игрока на другой вид работы – например, на гладкий бег, — он обязательно будет услышан. Сейчас в «Локомотиве» у Семина (разговор проходил в 2003 году. — Примеч. И.Р.) заведено так же, но тогда подобный скрупулезный подход был революционным.
