Намного позже, в 99-м, я не раз общался с Морозовым уже после того, как провел много лет в Норвегии, а он вернулся в «Зенит». И вот тогда увидел, что это по своей сути очень добрый и ранимый человек. Мне немножко жалко его и других подобных людей. Потому что всю свою жизнь они работали под небывалым, нечеловеческим прессом.
Вообще, работа тренера очень сложная – и нередко приводит к проблемам с алкоголем. Особенно в то время. Не секрет, что и у Юрия Андреевича было подобное, и у его учителя Валерия Лобановского. У них – так же, как и у игроков советских времен – отсутствовала другая возможность расслабиться, переключиться. Тренер – это была своего рода роль, и она, как тогда считалось, требовала определенной модели поведения. Вот Юрию Андреевичу и нашли роль деспота, которую ему нужно было постоянно играть. А это, мне кажется, противоречило его человеческой сути. И в этом была его драма.
К слову, о Морозове. Мне довелось однажды с ним подробно пообщаться, и одна история от Юрия Андреевича произвела на меня сильное впечатление. После ЧМ-82 Лобановский возглавил сборную СССР, но с условием, что он оставит «Динамо». И партийные боссы Украины по его рекомендации предложили пост Морозову, возглавлявшему на тот момент «Зенит».
«В этот момент «Зенит» был на ходу, но я сделал непростительную педагогическую ошибку, — рассказывал Морозов. — Вместо того, чтобы выждать паузу до конца сезона, я сразу попросил отпустить меня на Украину. Меня упрашивали остаться до конца года, я не мог не согласиться – но вот игроки уже по-другому стали относиться к работе, и «Зенит» занял только 7-е место».
После бесед с такими людьми что-то главное оседает в памяти – и тут этим «что-то» была фраза «непростительная педагогическая ошибка», употребленное по отношению к себе. Каяться в таких вещах 21-летнему мальчишке, каким тогда был ваш покорный слуга…
Впрочем, это – закваска тренеров времен Лобановского. Они были беспощадны и к игрокам, и к самим себе. Вот вам фрагмент – ну почти же слово в слово! — из моего интервью с Базилевичем о 76-м годе:
— Снижение результатов было налицо. Мы совершенно нелепо проиграли в полуфинале Кубка чемпионов «Сент-Этьенну», затем из-за нашей с Лобановским грубой стратегической ошибки уступили дорогу в полуфинал первенства Европы будущим победителям – сборной Чехословакии…
У Морозова – «непростительная педагогическая», у Базилевича – «грубая стратегическая». И все это – о себе. Снимаю шляпу.
Но и другим, как мы видим, было несладко. Когда я слушал Баранника о «вынужденном деспоте» Морозове – и вспоминал аналогичные рассказы о поведении Бескова на базе «Спартака». А также слова Олега Блохина и других киевлян о том, что в 83-м Морозов на фоне Лобановского показался им мягким, добрым человеком, и они дали себе послабление… Каким же жестким по отношению к футболистам тогда мог быть киевский мэтр?..
Кто знает – может, живи и работай Лобановский много лет в цивилизованных европейских странах, то со своим широчайшим кругозором находил бы массу иных занятий и увлечений. И сохранил бы здоровье по сей день, и мы наслаждались бы новыми шедеврами его труда.
Впрочем, сильно углубляться в алкогольную тему не собираюсь. Зачем? Да, возможно, «употреблением», особенно в жарко-влажном климате Ближнего Востока, Валерий Васильевич подкосил себе здоровье. Это, не будем скрывать, и на его внешности после возвращения в Киев здорово отразилось: в первый момент многие болельщики, помнившие его сухим и поджарым, просто его не узнали… А Савелий Мышалов, многолетний врач сборной СССР и товарищ Лобановского, деликатно говорил мне: «Думаю, что сильно ударило по его здоровью – и значительно сократило жизнь – многолетнее пребывание на Ближнем Востоке».
Но мы-то говорим о нем как о тренере – а на профессиональных навыках и мыслительной деятельности Лобановского, в отличие от того же Олега Романцева первой половины 2000-х, алкоголь не сказывался ни в малейшей степени! Правильно говорит Григорий Суркис: комплекс качеств Лобановского просто не мог позволить ему стать «бывшим»!
Иначе, вернувшись в 96-м после шестилетнего пребывания в ОАЭ и Кувейте, он отстал бы от времени и никак не сумел бы создать третье в своей жизни выдающееся «Динамо», дошедшее до полуфинала Лиги чемпионов и разгромившее в двух матчах «Барселону» Луи ван Гала с общим счетом 7:0. И, уже будучи далеко не здоровым человеком под 60, не превратил бы Андрея Шевченко из юного таланта в суперзвезду, которая затем станет вторым снайпером «Милана» всех времен и одним из самых великих игроков в истории великого клуба. Увы, когда Шева завоевал «Золотой мяч» и выиграл Лигу чемпионов, его учителя уже не было в живых.
И уже только с небес он наблюдал, как Андрей первым делом привозил и «Золотой мяч», и кубок Лиги чемпионов на его могилу.
Как-то в одной из наших бесед Шевченко рассуждал:
— У Лобановского всегда все базировалось на том, что футбол – игра коллективная, и Шевченко играет на команду, а не команда – на Шевченко. Я теоретически понимал это и раньше, но именно благодаря Валерию Васильевичу этот постулат стал для меня аксиомой.
А ведь, когда мы с коллегой Эдуардом Липовецким беседовали в 95-м году с Леонидом Буряком, то на вопрос: «Вы считаете реальным его возвращение в «Динамо»? — ответ прозвучал такой:
— Учитывая его возраст, я вижу Лобановского скорее президентом Федерации футбола Украины или главным тренером национальной сборной.
Но, вопреки всему, Валерий Васильевич возглавил «Динамо», войдя уже Бог знает какой раз в одну реку. И опять же вопреки штампу, сделав это триумфально. Очень большие сомнения, что Шева стал бы тем, кем он стал, рассуди Лобановский тогда «по-буряковски».
А как мэтр возвращался, вы сможете прочитать в отдельном монологе Григория Суркиса, произнесенном специально для этой книги. Смотрите, как говорится, оглавление.
* * *
Форвард киевского «Динамо» второй половины 60-х, лучший снайпер сборной СССР на ЧМ-66 Валерий Поркуян, еще играя с Лобановским, смотрел на его тренерские перспективы иначе, чем Каневский:
— Познакомились мы с Лобановским в 65-м, когда я в одесском «Черноморце» только начинал карьеру, а он в этой же команде свою завершал. Мы сдружились, и когда после окончания сезона волевым решением я был переведен в главную команду республики, он пошел провожать меня на вокзал. Я уже тогда по общению понимал, что он будет большим тренером…
А через семь лет тренировавший «Днепр» Лобановский пригласил меня в свою команду, я провел у него два года. Он всегда знал, чего хочет. Нагрузки уже тогда предлагал колоссальные! И это помогало «рвать» любого соперника, особенно на старте сезона. Помню, два года подряд встречались в первом туре с ЦСКА и дважды уверенно выигрывали. Володя Федотов подходит: «Чего вы так носились – мяса сырого объелись?» Как мы тогда эти нагрузки выдерживали – сам удивляюсь.
Помню, в Сочи мы с Лобановским побежали в горы, на водопад. И неслись вверх-вниз с головокружительной скоростью, по пять метров с обрыва прыгали. Как будто пропеллер вставили. Как это возможно было?..
Ставка на «физику» сразу же стала фирменной чертой Лобановского-тренера. Еще со времен «Днепра», который и в первой, и затем в высшей лиге носился так, как это, собственно, и описал Поркуян. Игроки, желавшие у него играть, вынуждены были проходить через поистине адские нагрузки.
Вот что по этому поводу вспоминал Леонид Буряк:
— Предсезонка 1974 года, когда Александра Севидова сменили Лобановский и Олег Базилевич, была невероятно тяжелой – никогда прежде мы не испытывали таких нагрузок. Сумели тогда пожертвовать всем, и результат общеизвестен: мы стали чемпионами, а сезоном позже выиграли еврокубки.
Схожим образом начинал у Лобановского и другой одессит – будущий обладатель «Золотого мяча» Игорь Беланов. В нашем разговоре он признавался:
— Как только я пришел в «Динамо» из одесского «Черноморца», мы отправились выполнять тест Купера, цель которого – пробежать максимальное расстояние за 12 минут. Я отстал от предпоследнего футболиста на круг. Первая мысль: бежать отсюда, куда глаза глядят. Лобановский это почувствовал, вызвал к себе и успокоил: все, мол, с этого начинают. После того разговора как камень с плеч упал. Это был тот самый такт, который отличает настоящего тренера. Я был просто окрылен: значит, верит в меня Василъич! И у меня появилось вдохновение, стал забивать. А не поговори тогда тренер со мной, может, моя судьба в Киеве сложилась бы совсем по-другому.
Не изменил себе Лобановский и после возвращения с Ближнего Востока, о чем мне рассказал многолетний защитник «Милана», победитель Лиги чемпионов Каха Каладзе:
