Читаем без скачивания Зачарованный киллер - Владимир Круковер

Сивухи в пиве сколько угодно, пищевой углекислоты тоже. Клиент доливает водки, повторяет это дело, и мы наблюдаем долгожданный «оглушающий эффект», механизмы которого нами уже рассмотрены.

Вспомним по порядку: что входит в состав вина? Органические кислоты, пектины, ароматические вещества, иногда витамины, микроэлементы, вода, минеральные соли, этиловый спирт и побочные продукты брожения — они присутствуют в самом качественном вине — высшие спирты, альдегиды, уксус и ряд иных соединений.

Да, мы еще забыли сахар. В крепленые вина добавляют спирт, поэтому их градусность повышена до 19 об.%, чего невозможно добиться при естественном процессе брожения. Вино обладает кислой реакцией за счет высокого содержания органических кислот и присутствия небольшого количества виноградного уксуса, образующегося в результате естественного старения вин. Содержание перечисленных выше ингредиентов приводит к снижению защитных свойств слизистой оболочки желудка, на которой постоянно присутствует тонкий слой специальной слизи, и крепленое вино оказывает раздражающее действие, вызывающее, в свою очередь, рвотный рефлекс.

Медикам известно, что слизистая оболочка полости рта обладает способностью активно усваивать некоторые лекарственные вещества — вспомните, как «сердечному» больному рекомендуют положить таблетку нитроглицерина под язык для скорейшего его действия, — оказалось, что немалая часть этилового спирта, содержащегося в горячительном напитке, попадает в кровеносные сосуды именно таким способом. Дело в том, что слизистая полости рта весьма обильно снабжена артериальными и венозными сосудами — в зеркале видно, как эти сосуды просвечивают под тонкой оболочкой, придавая ей синеватый оттенок.

Всасывание алкоголя здесь происходит даже легче, чем в желудке, т. к. оболочки лишены защитного слоя слизи и «не умеют» рефлекторно сокращаться.

Любой алкогольный напиток, особенно газированный, подогретый или содержащий экстрактивные вещества (раздражающие слизистую и увеличивающие ее кровенаполнение), опьяняет сильнее, чем обычно, если его пить малыми дозами или долго удерживать во рту.

Завершая сей краткий обзор коварных свойств алкоголя, я бы хотел отметить следующее: ни одна нация в мире не подвергает себя такому насилию по части спиртных напитков, как наша, и только невероятные генетические ресурсы позволили нам сохраниться хотя бы в том состоянии, в котором мы сегодня существуем; этот вдохновенный процесс нельзя назвать самоистязанием, так как нация явно получает удовольствие; это, грубо говоря — русский алкогольный мазохизм.

Времена социалистического благоденствия, когда отцы нации еще как–то присматривали за здравием среднестатистического гражданина, уходят, и здоровье каждого работоспособного человека превратилось в одну из самых значимых разновидностей капитала, когда–либо известных в России. Здесь мы, как обычно, отстаем от цивилизованных стран на несколько десятилетий, ибо это несложное умозаключение является повседневной нормой существования для любой страны, обогнавшей в своем экономическом развитии Верхнюю Вольту или Монголию.

Россия не в состоянии отказаться от алкоголя полностью, он давно превратился в неотъемлемую часть нашего образа жизни, в немалой степени помогая преодолевать ту пучину социальных катастроф и потрясений, в которой наше отечество барахтается уже не одно столетие. Вместе с тем, невозможно объять необъятное, и даже усилиями всей страны нам никогда не удастся выпить всю водку — ее всегда произведут больше…

Вчера

…история с замполитом имела место и сыскала мне некоторую славу среди воров. Хотя, со временем, как это всегда бывает с воровским фольклором, обросла фантастическими подробностями.

Возникла она после того, как мне, скромному зэку, удалось снять с работы и чуть ли не посадить замполита. Этот замполит, должно быть, родился оперативником. Вместо того, чтоб сеять в зоне «разумное и вечное», заниматься клубом, библиотекой, смягчать, хоть символически, зэковское существование, он все и везде вынюхивал, расследовал. Пересажал ребят больше, чем самый ярый режимник или оперативник.

На меня замполит обратил внимание в книжном ларьке. В зону каждый квартал привозили на свободную продажу книги. Среди них встречались весьма дефицитные. (Речь идет, естественно, о периоде СССР). Первыми ларек посещали охранники, сперва, естественно, офицеры, потом прапорщики и вольнонаемные. Потом шли активисты — председатели разнообразных секций, осведомители, а только потом к книгам допускались простые заключенные. Очередь всегда выстраивалась с утра, обычная сварливая очередь, сдерживаемая и регулируемая активистами в повязках. Ей мало что доставалось, лучшие канцелярские принадлежности, красивые книги закупались первыми пачками. Что–то пересылалось на волю, многое появлялось на зоновской барахолке. На этой барахолке за чай, золото или за деньги, которые котировались гораздо ниже чая, можно было купить все: от черной икры до старинных серебряных часов–луковиц. Но и последние посетители могли кое–что выбрать из книг, не заинтересовавших первоочередных.

Я никогда не уходил без дефицита, прятавшегося в невзрачных книжных изданиях. Вкус у всей этой толпы был невысокий, в основном охотились за макулатурой приключенческого плана в ярких глянцевых обложках. Так мне удалось купить отличные сборники М. Цветаевой, Б. Пастернака, И. Северянина, Н. Рубцова, прекрасный роман А. Кестлера «Слепящая тьма». До сих пор помню цитату из этого романа о репрессиях 1937 года: «В тюрьме сознание своей невиновности очень пагубно влияет на человека — оно не дает ему притерпеться к обстоятельствам и подрывает моральную стойкость». Артур Кестлер первым на Западе описал коммунистические застенки.

Со временем я нашел способ проникать в ларек одним из первых. Дело в том, что отоварка зэков происходила по карточкам, где были отмечены их дебет и кредит. Карточки постоянно хранились в продовольственном ларьке, в день книжного базара переносились в помещение школы, где обычно шла торговля. С продавцом этого ларька, толстой бабищей, не равнодушной к подношениям, я наладил контакт быстро. Она очень благосклонно отнеслась к сережкам из серебра тонкой зэковской работы. И вот, в дни книг, я крутился около нее, и она вручала мне ящички с карточками осужденных — помогать нести. Мы проходили сквозь все заслоны, а потом я уже заслуженно пользовался правом первого покупателя.

Замполит как–то попытался меня выгнать. Я возмутился. По негласному правилу зон любая работа должна оплачиваться. В данном случае платой был сам книжный базар. Продавщица за меня вступилась.

— Ну, что ты, капитан, — сказала она укоризненно, — парень всегда мне помогает. Эти карточки не каждому же доверишь. Пускай купит книжку.

Замполит отвязался, но посматривал на меня все время косо. Когда же я с огромной охапкой книг подошел к столику расчета, он оказался рядом.

— Это откуда же у вас столько денег? Сколько там у него, на карточке?

Узнав, что у меня больше пяти тысяч — деньги по тем временам большие, — он немного сменил тон: к имущим зэкам начальство относилось если не с уважением, то с некоторой его долей.

— И что же вы купили? Давайте спустимся ко мне в кабинет, я просто полюбопытствую.

В кабинете я прочел ему небольшую лекцию о настоящей и мнимой ценности книг.

— Вот, видите, «Декамерон». Обложка бумажная, Никто и не смотрит. А без него ваша библиотека не полная. Или Л. Андреев, пьесы. У нас покупать некому, а на воле минуты бы не пролежала.

Перед следующим ларьком замполит пришел ко мне в барак и предложил провести меня в книжный ларек первым.

— Только с условием, вы и на мою долю выберете. Я, знаете, техническое образование получил, в художественной литературе — не очень. А жена собирает библиотеку.

Я добросовестно отобрал ему книги, а так как его в магазине не было, оплатил сам со своей карточки и отнес стопку томов в кабинет.

Замполит попросил прокомментировать каждую книгу, кое–что записал в блокнот и сказал, засовывая руку в карман:

— На какую там сумму? Я сейчас пойду заплачу.

— Уже оплачено, — успокоил его я. Я прекрасно понимал, почему его не было рядом со мной во время покупки. И меня это, в общем, устраивало. Все взаимоотношения в зоне построены на купле–продаже, на взятках, поборах. Диетпитание — 25 рублей в месяц Норма — 50 рублей, и лежи весь месяц, сачкуй на работе. Короче, все. Надо только знать, кому давать и сколько.

— Ну, что вы, — изобразил замполит оскорбленную невинность, — так нельзя.

— Можно. У меня денег много, а тратить их все равно не на что.

— Нет, так нечестно. Давайте я вам чаю насыплю думаю, это не будет большим нарушением.