Глаза Кадеша превратились в щелки.
— Я дам тебе половину, если найдешь в три дня.
— Восемь, и если я не найду в три дня — не возьму ни единой монеты. — Дагор мило улыбнулся, давая понять, что такие сцены на него не действуют.
Алазар посидел секунду, раздумывая, отстирает ли Дорио дорогущий ковер, если он порвет этого мерзавца прямо здесь. Представив, как охает его помощник над пятном крови на ковре, Кадеш неожиданно успокоился.
— Хорошо восемь, но через три дня ты приведешь ее прямо сюда.
Тайя кричала и металась как настоящая фурия. Всклокоченные волосы, в глазах бешеный огонь, такой злой Андрей ее еще не видел.
— У тебя совсем ума нет! Почему ты поперся один, почему не взял с собой Флигана! Да тебя бы растерзали прямо на базаре! Ты вообще умеешь думать!
Андрей только дурацки лыбился в ответ. Несмотря на весь этот непереносимый крик, ему было приятно, что она так переживает. Он сидел на лавке, как проштрафившийся школьник и с каким-то умилением наблюдал, как девушка мелькает перед ним. Красивая она, даже когда орет, рассуждал он сам с собой, находясь в какой-то прострации. Не, ну как я на дерево-то забрался, прямо Джеки Чан. Он засмеялся.
— Чего ты ржешь! Вы посмотрите на него. — Чуть всех не угробил и веселится.
Андрей не обращал внимания. Губы у нее красивые. И вообще она, как ангел, безжалостна и прекрасна. Ее бы сейчас затащить в постель, вот бы карусель получилась, да уж больно рискованно. Вон глаза-то как сверкают, бешеная, пырнет ножом, как здрасьте. Он еле успевал следить за ее порывистыми движениями. Надо же, кто бы мог подумать, о себе она так никогда не переживала.
Под гулкими анфиладами дворца послышались быстрые шаги.
— В защиту нашего общего друга скажу, что вы оба виноваты. — В дверях появилась стройная фигура Оливии.
Парень и девушка мгновенно повернулись на звук голоса.
— Не надо было таиться, все было бы намного проще, если бы вы рассказали о своих реальных планах.
— Что? — Тайя не успела перестроиться с гневного напора и немного растерялась.
Хозяйка дома, по-прежнему улыбаясь, присела на кушетку.
— Я говорю о том, что вам надо поверить в мое искреннее желание вам помочь.
Наступило неловкое молчание, которое грозило затянуться. Тишина подействовала отрезвляюще на Андрея и он, видя нерешительность своей подруги, встал и прошелся по комнате.
— Думаю, ничего страшного не случиться, если я немного дополню твой рассказ. — Он посмотрел на Тайю.
Девушка никак не отреагировала и Андрей продолжил.
— Видите ли, Оливия, у нас есть корабль, добытый честным, но не совсем законным способом. Он требует небольшой переделки, можно сказать маскировки, для этого нам нужны деньги и верфь, соответственно. За этим мы пришли в город, ну и дальше вы знаете. Вот как-то так.
Тайя слушала парня, но мысли ее были заняты совсем, совсем другим. А чего это ты, подруга, так разоралась? Раскудахталась, распереживалась, так словно он для тебя свет в оконце. Что тебе до него? Твоя задача довести его до столицы, или куда там Алазар хочет его отправить, и все. Всё, ты поняла! Ну, переспала ты с ним и что? Не вздумай сопли распускать, дура! Ты и он партнеры по несчастью. Очнись и не пускай его в душу, может быть, тебе когда-нибудь придется его убить.
Видимо на лице у Тайи, в этот момент, было такое испуганное выражение, что Оливия бросилась ее успокаивать.
— Тайя, вы не думайте, я никому не скажу о вашей тайне и мне, в общем-то, все равно как он вам достался.
— Кто? — Девушка, пропустив половину из речи Андрея, не могла понять о чем речь.
— Корабль, конечно. — Удивилась в свою очередь хозяйка дома.
Андрей, тоже озабоченный переменой настроения своей партнерши, подошел к ней.
— С тобой все нормально? Выглядишь так, словно увидела призрак.
Тайю начала раздражать всеобщая забота, и она уже собиралась всех послать, как неожиданно раздался голос Флигана.
— Вот вам и путь к спасению, госпожа.
В подвале полуразрушенного дома, сгоревшего в прошлом году, сидел крепкий, еще полный сил мужчина. Какое имя дала ему мать при рождении, он не помнил, уже давно все звали его Сизый, за постоянный серовато-синий цвет кожи. Ближайший друг и подельник Лом сидел рядом на земле и точил на камне здоровенный тесак. Еще трое лежали на соломе в углу и даже не подняли голову, когда в подвал вошел незнакомец. Пригнувшись под низкой балкой, тот огляделся и двинулся в сторону Сизого.
— Кто такой? Чего надо? — Лом поднялся навстречу.
— Спокойно, у меня к вам всего пара вопросов, господа. — Незнакомец поднял руки, показывая, что он без оружия.
— Какие еще вопросы. Шел бы ты отсюда. — Лом был настроен решительно.
Сизый, посмотрев с прищуром на вошедшего, остановил напарника.
— Не горячись, приятель, к нам большие люди пожаловали. — Он развернулся и расслаблено откинулся назад. — С чем пришел, Парфюмер.
Дагор улыбнулся.
— Вижу, острота зрения и память тебя еще не покинули, Сизый.
— Боги милостивы к нам сирым и убогим.
Дагор подошел к главарю, делая вид, что не замечает заходящего ему за спину Лома.
— Не прибедняйся. — Парфюмер прижал к носу надушенный платок. — По моим подсчетам у тебя уже тысяч пять или шесть припрятано, а ты сидишь по уши в дерьме. Неужели тебе нравится?
Главарю шайки разговор о его деньгах совершенно не понравился, особенно в присутствии сотоварищей. Он резко сменил тон.
— Тебя сюда не звали, Парфюмер, говори чего надо и проваливай пока цел.
Гость не обратил ни малейшего внимания на смену тона.
— Слышал я, твои люди гонялись как-то ночью за одной парочкой. — Дагор, как обычно, говорил с ленцой. — Хочу знать, что с ними стало.
— Каков мой интерес? — Недвусмысленно намекнул Сизый.
Гость вытащил заранее приготовленную монету и бросил ее бродяге.
— А так?
Сизый поймал серебряный кружок на лету, придирчиво осмотрел и только после этого выдал.
— Они перелезли забор Марциев.
— А вы?
— Мы туда не ходим, слишком дурно там пахнет. — Во весь голос заржал Лом, он считал себя завзятым шутником.
— Так, так. — Дагор подошел вплотную к Сизому и, нагнувшись, шепнул тому на самое ухо. — А придется пойти.
— Чего это? — Ухмыльнулся главарь.
Парфюмер тоже улыбнулся.
— Видишь ли, мой сизый друг, за храмом Аллисара есть заброшенный пустырь, а в южном его углу, — Дагор с удовольствием наблюдал, как заиграли желваки на лице грабителя, — стоит разрушенная колонна. Если сделать от нее три шага в сторону храма и начать копать, то, что мы…
— Как ты узнал? — Не выдержал Сизый.
Губы Дагора растянулись в довольную усмешку.
— Урок на будущее, коварный ты мой, если ты ударил кого-то ножом, это еще не значит, что он умер.
В ответ Сизый выбросил руку с тесаком, целясь наглецу в сердце.
— Ух ты! — Парфюмер отшатнулся от промелькнувшего лезвия. — Какой ты нервный, Сизый.
— Кончайте его! — Главарь крикнул Лому и тройке поднимающихся бродяг.
Казалось, Дагор только обрадовался всей этой суматохе. Он попрыгал, помахал руками и бросил в сторону звериной рожи Лома.
— Эй, здоровяк, как ты держишь свою дубину, что за поза. — Парфюмер вытащил из трости тонкую рапиру и встал в фехтовальную стойку. — Вот как надо. Показываю один раз, кто не запомнит, я не виноват.
Бродяги сгрудились в кучу и с подозрением рассматривали разговорчивого чужака.
— Получи, доходяга. — Лом, разозленный болтовней, обрушил на голову тощего прощелыги свою дубину.
Хрясь! Суковатая палка, не найдя цель, ударилась о каменный пол. Зато стальное жало рапиры в ответ не промахнулось. Из левой ноги громилы струйкой потекла кровь. Лом захромал, и лицо его исказилось от боли.
Дагор взмахнул клинком.
— Все кто считает урок законченным, могут сложить оружие и сесть на землю.
Сизый сам лезть вперед не торопился, но заорал на подельников.
