иногда гений многомерен. Ученый, помимо математики и искусственного интеллекта, всегда был увлечен историей. Вот его версия. Историческая.
В воздухе появилась проекция с архивным видеоинтервью Ученого. Это был веселый мужчина лет пятидесяти, с вытянутым породистым лицом, завидной залысиной, крупным римским носом и умными смеющимися глазами. Немного взъерошенные волосы и поношенное худи (с названием института) свидетельствовали, что Ученый не придавал значения форме и внешнему виду, а ценил исключительно сущностное содержание. Свою версию он излагал известному журналисту языком, слегка приправленным архаизмами и историзмами. В нем чувствовался книжный человек.
– Альта – небольшая, но сакральная река в древнерусской истории. На ее берегах в тысяча пятнадцатом году, верстах в сорока от Переяславля-Русского, основанного князем Владимиром Киевским, произошло событие одновременно драматическое и символическое. Важнейшее для нашей национальной идентичности и кода русской цивилизации. Здесь, в одной из опорных точек русской хронографии, написана одна из наиболее оспариваемых страниц русских летописей. Согласно Нестору-летописцу и Иакову Черноризцу, некий Путша и вышегородские бояре, посланные Святополком Окаянным, убили ростовского князя Бориса, сына святого князя Владимира Киевского и византийской царевны Анны. Борис и брат его Глеб, убиенный по указанию того же Святополка Окаянного менее полутора месяцев спустя, стали первыми национальными святыми, прославленными Русской церковью в чине страстотерпцев. И это было удивительно!
– Что ж удивительного? – пожал плечами журналист, ведомый запрограммированным скептицизмом своего неинвазивного персонального AI-агента, подсказывавшего ему «умные» вопросы. – Многие цари, императоры, великие князья были до одиннадцатого века и после оного прославлены Восточной и Западной церквами.
– Не нужно обесценивать уникальность пути русского младохристианства. Наивного, но искреннего. В Византии, да и в Риме основной сонм восточных и западных святых составляли апостолы, епископы, монахи и мученики, пострадавшие за свою веру во Христа. Первые русские святые – неожиданно для всех – это миряне. Да, великие князья, но пострадавшие не за веру во Христа, а за исполнение Христовых заповедей. Русская церковь первыми своими святыми объявила русских братьев-страстотерпцев, пострадавших от своего же брата. Борис и Глеб не пожелали участвовать в междоусобной борьбе и отложились от естественных для языческого мира злобы, мстительности и коварства. Они готовы пострадать даже до смерти, только бы быть со Христом, быть как Христос. Следовать заповедям блаженства. Страстотерпцы – очень редкий тип святости. И ни разу до Бориса и Глеба в этом чине не канонизировали мирян. Добровольное страдание Бориса и Глеба так поразило древнерусского человека, что почитание князей и чудеса на месте их погребения в Вышгороде начинаются почти сразу после их гибели.
– Поневоле вспоминается Достоевский, – вторил шепоту персонального агента журналист, – утверждавший, что русский человек должен пострадать. Если не ошибаюсь, он даже писал, что «человек должен быть глубоко несчастен, ибо тогда он будет счастлив».
– Не просто пострадать. Без христианства потребность русских в страдании понять невозможно! Достоевский, самый русский в своих интуициях, исканиях, откровениях и заблуждениях писатель, в дневнике напишет: «Может быть, единственная любовь народа русского есть Христос, и он любит образ Его по-своему, то есть до страдания». Писатель был убежден, что, подобно Христу, подобно первым русским святым страстотерпцам Борису и Глебу, русскому человеку надобно обязательно пострадать, чтобы очиститься.
– То есть древнерусский человек полюбил Христа за его необычную для языческого мира жертвенность и эту готовность пострадать разглядел в Борисе и Глебе?
– Математически точно сформулировано! В страданиях князей Бориса и Глеба отразился для древнерусского человека евангельский идеал жертвенной любви братьев к ненавидящему и обидящему их окаянному собрату.
– Образно! Но вернемся к Альте. Про место явления первых русских святых я понял. И все?
– Нет, не все. Через четыре года неподалеку от места убийства Бориса, близ той же реки Альты, князь Ярослав Мудрый разбил войска Святополка и окончательно воцарился на киевском престоле. А ведь еще накануне Ярослав был готов бежать из Новгорода «за море». Не верил он в способность победить старшего брата и поляков. Но новгородцы во главе с посадником Константином Добрыничем изрубили суда княжии, сказав, что хотят биться за него против Святополка и поляков. Едва ли кто сознает, что битва на реке Альте стала судьбоносной развилкой отечественной истории.
– И какая же могла быть альтернатива у русской истории, победи на реке Альте не Ярослав, а Святополк? – поинтересовался интервьюер, ведомый невидимым суфлером.
– Святополк, по свидетельству Нестора-летописца, был сыном «от двою отцю» – то ли Владимира, то ли Ярополка. Мать его была расстриженная Святославом Игоревичем греческая монахиня, взятая Ярополком в жены, а после убийства Ярополка попавшая беременной в наложницы к еще не крещенному князю Владимиру. А, как пишет летописец о Святополке, «от греховного плод злой бывает». После смерти князя Владимира по возрасту Святополк претендовал на старшинство.
– Претендовал? А разве он не был старше Ярослава?
– Вероятнее всего, был. Летописи противоречивы в этом вопросе. Все-таки их писали по заказу князей, а порой по заказу и переписывали. Но сам князь Владимир именно Борису полагал передать киевский престол. Полагал, да не успел. Скоропостижно умер. И тогда Святополк решил убийством расчистить себе путь к Киеву. Но ему нужна была внешняя помощь. И он заблаговременно, еще при жизни князя Владимира, сделал свой выбор. Святополк женился на дочери польского короля Болеслава Первого Храброго.
Персональный AI-агент разбудил в журналисте беса сомнения.
– А разве не сам князь Владимир определил этот династический брак?
– Выбор не в этничности жены, а в том, что с ней и колобжегским епископом Рейнберном, духовником жены, Святополк участвовал в заговоре против своего отца – или отчима? – князя Владимира, умышляя после прихода к власти отвратить Русь от «византийского обряда» и привести к латинской вере. Заговор был раскрыт, а заговорщики заточены в тюрьму, но позже отпущены для проживания в Вышгороде, под Киевом. После смерти князя Владимира Святополк с поляками захватил Киев. И тут выяснилось, что польский король сам не прочь быть князем Киевским. Если бы не победа Ярослава на реке Альте, у Руси был бы иной культурный код и иная история. Европейская, но вассальная и латинская. История колонии.
– Никогда не рассматривал такой альтернативы, – удивленно констатировал журналист. И кажется, это была его первая самостоятельная реакция.
– Может, прозвучит несколько провокативно, но насколько Руси нужен был именно Ярослав?
– Сегодня Ярослава Мудрого назвали бы визионером, миссионером и инноватором. Он не только укрепил суверенитет Руси и ее государственность, выстроил династические связи с западными соседями, но и создал первый свод законов «Русская Правда». Ярослав в стремлении повысить статус Киева и обеспечить самостоятельность от Константинополя учредил Киевскую митрополию, первым главой которой стал митрополит Иларион, автор «Слова о законе и благодати», древнейшего русского оригинального
