ему повезло, что я приехала до того, как он рассказал мне обо всех этих дурацких мероприятиях, иначе я бы не приехала. Если с ним что-нибудь случится, моя защита будет в том, что он заманил меня сюда под ложным предлогом.
— Не говори так, — шипит она на меня.
— Мам, мне кажется, к тому времени, как он женится всем будет на это плевать, — говорю я ей, пока все, кроме неё, смеются. — К тому же, я выйду замуж тайно и никому не скажу.
— Не смей меня этого лишать, — предупреждает она, прикладывая руку к груди, как будто я только что сказала ей, что больше никогда в жизни с ней не буду разговаривать.
— Успокойся, — утешаю я её, — у тебя было два из трёх, это шестьдесят шесть процентов. Ты всё ещё выигрываешь.
— Погоди, я все расскажу твоему отцу. — Она уходит от меня в гневе, чтобы найти папу.
— Нам стоит занять столик, — говорит Эви, и мы направляемся к одному из них.
Отодвигаю стул, ожидая, что Эви сядет рядом, но вместо нее стул рядом со мной отодвигает Нейт. Он снимает куртку и вешает ее на спинку стула, и я делаю то же самое со своей жилеткой.
Я смотрю на сервировку передо мной и вижу две боковые части будущего пряничного домика с двумя отверстиями для окон и два прямоугольных куска для крыши. Есть еще две детали для передней и задней стенок дома, в каждой из которых есть отверстие. Затем идут четыре детали поменьше, которые, возможно, можно использовать для дверей, я не уверена. В центре стола стоят два жестяных подноса в форме пряничных человечков, на которых есть все необходимое для украшения. Вокруг подносов с пряниками в круглых банках находится еще больше украшений.
— Оставь в покое свою мать. — Я слышу голос отца рядом со своим столом. — Она и так сейчас под большим стрессом, ей не нужно больше.
— Я ничего ей не сделала. — Прижимаю руку к груди, как только что сделала она. — Я просто сказала ей, что не собираюсь дарить ей внуков.
Папа ахает.
— Шучу. Я сказала, что собираюсь сбежать и тайно выйти замуж, разве так не лучше, чем все вот это?
— Почему ты такая?
— Я задаюсь этим вопросом с тех пор, как она поселилась у меня дома, — вмешивается Нейт, и я бросаю на него гневный взгляд.
— Поверь мне, — шиплю я ему в ответ, — твой дом — последнее место, где я хотела бы жить.
Я снова смотрю на Джека.
— Я поеду к тебе и буду спать на диване.
— Хватит, вы двое, — шипит на нас отец. — Вы никогда не могли поладить.
— Это неправда, — защищаю я себя, и одновременно Нейта. — К тому же, он это начал.
— Ну, а ты заканчивай. — Он поворачивается и уходит.
— Это так весело. Нам стоит делать это почаще, — говорю я, поворачиваясь и бросая свирепый взгляд на Нейта, который небрежно кладет руку мне на спинку стула, и я отодвигаюсь, чтобы он меня не касался.
Он усмехается, пока свадебный организатор обходит комнату, объясняя правила.
— Это, черт возьми, пряничный домик, сколько там может быть правил? — ворчит Джек.
— Мы установим таймер на один час, — кричит свадебный организатор, и я смотрю вокруг, видя, как все садятся прямо, готовые поскорее закончить. — У нас будет четыре судьи, — говорит она, и я смотрю на свои детали. — Начинаем через три, два, один.
Я хватаю мешок с глазурью, наношу немного на бок дома и затем осторожно соединяю стены.
— У нее руки хирурга, — говорит Джек обо мне. — Это нечестно.
— Отвали, неудачник, — говорю я ему.
Беру пустую тарелку и хватаю круглые красно-белые мятные конфеты. Потом решаю, что нарежу четыре маленьких кусочка и сделаю из них трубу. Провожу длинную линию глазури по верху крыши и выкладываю ряд маленьких бело-красных жевательных шариков. Затем делаю то же самое сбоку, но вместо жевательных шариков использую круглые конфеты. Я так увлеклась процессом, что не обращаю внимания ни на что вокруг. Поэтому не замечаю, как Нейт встает и наклоняется, чтобы что-то взять. Я поднимаю глаза, и все происходит как в замедленной съемке. Круглая жестяная банка выскальзывает у него из рук и падает прямо на мой домик.
— Нейт! — вскрикиваю я, отталкиваясь от стола.
Его глаза расширяются, слышен звук падающих со стола на пол жевательных шариков.
— Элизабет, — выдыхает он, — клянусь, я не хотел.
— Боже мой, — шепчет Эви, но ее голос едва слышен, потому что я слышу только стук своего сердца в ушах. А потом тихий гул, или, может быть, громкий гул.
— Это был несчастный случай, — пытается он оправдаться, но меня захлестывает гнев, и я направляюсь к его домику, сжимаю крышу в руках, раздавливая ее.
— Элизабет, — снова произносит он мое имя, но я уже слишком зашла далеко.
Я нажимаю на бока дома, ломая их. Джек и Эви отталкиваются от стола, когда я смахиваю его домик со стола, и он падает вместе с одним из подносов с имбирными пряниками. Комнату наполняет лязг, а затем я слышу вздохи со всех сторон.
— Боже мой, — вскрикивает мама, — что ты наделала?
— Что я наделала? — Я указываю на себя, моя рука вся в глазури. — Что я наделала? Посмотрите, что он сделал. — Я указываю на свой раздавленный домик. — Он разрушил мой дом.
— Вы двое, — шипит она на нас, — идите и приведите себя в порядок. — Мама указывает в сторону, где находится уборная.
— Но, мам, — скулю я, снова звуча как подросток.
— Сейчас же. — Она использует свой материнский голос, и я бросаю на Нейта сердитый взгляд и топаю в сторону, где висит табличка с надписью «Туалет».
Открываю дверь и захожу внутрь, беря бумажное полотенце и вытирая глазурь с руки, прежде чем включить воду. Добавляю мыло на руку, когда дверь за моей спиной с грохотом распахивается, я смотрю в зеркало и вижу, как Нейт входит внутрь, с хмурым выражением лица.
— Серьезно? — шипит он.
Я стряхиваю воду с рук, выключаю ее, беру бумажное полотенце, вытираю руки насухо, а затем поворачиваюсь и смотрю на него.
— Серьезно. — шиплю я ему в ответ. — Ты сделал это нарочно. — Я подхожу к нему ближе, и мы оказываемся лицом к лицу.
— На хрена мне это делать нарочно? — Он смотрит на меня сверху вниз, прищурившись.
— Потому что ты отстой. — Я толкаю его в грудь. — Потому что я собиралась выиграть. — Толкаю его снова. — Потому что ты хочешь меня взбесить.
Я собираюсь толкнуть его еще раз, но парень хватает меня за запястья, разворачивает
