и прижимает спиной к двери. Отпускает мои руки, но только для того, чтобы схватить меня за бедра, и его губы оказываются на моих. Одна моя рука ложится на его челюсть, а другой обхватываю его затылок. Его язык проникает в мой рот, и я наклоняю голову, а рука, что была на его челюсти, теперь обвивает его плечо. Нейт подхватывает меня на руки, и я обвиваю ногами вокруг его талии. Поцелуй жадный и дикий, мы оба пытаемся углубить его еще больше. Я знаю, что ничем хорошим это не закончится. Но также знаю, что перегрызу глотку любому, кто войдет и попытается нас остановить.
ГЛАВА 16
Нейт
МОЁ ЕДИНСТВЕННОЕ ЖЕЛАНИЕ (В ЭТОМ ГОДУ)28
Я обнимаю её одной рукой за талию, приподнимая, и Элизабет обхватывает ногами мою талию. Другой рукой я скольжу по ее спине, обхватывая затылок, пытаясь завладеть поцелуем. Она прижимается ко мне еще сильнее, а ее рука, лежавшая на моей челюсти, перемещается к моему затылку. Мы обнимаем друг друга с той же страстью, как я целую ее или она целует меня. В любом случае, я целую ее так, словно это последний поцелуй в моей жизни или последний поцелуй, который я дарю ей.
Я прижимаю ее к двери и чувствую, как кто-то толкает ее.
— Эй. — Я слышу голос Джека из коридора. — Думаю, один убил другого и телом заблокировал дверь.
Я разрываю поцелуй, но не отхожу от двери, пока ее снова не толкают.
— У вас там все в порядке?
— Нет, — бросает Элизабет через плечо. — У нас не все в порядке.
— Опусти ноги, — шепчу я, хотя не хочу чтобы она убирала их с моей талии.
Я чувствую, как девушка отстраняется от меня.
— Уф, — выдыхает она, вставая на ноги, а затем поднимает руку, чтобы вытереть мои губы. — Ты хочешь лечь на пол и притвориться мертвым, или мне это сделать?
— Почему кто-то должен притворяться мертвым? — шепчу я, и она указывает большим пальцем через плечо в сторону двери.
— Какой еще предлог нам использовать? — Она едва успевает договорить, как ее толкают вперед, и Джек протискивается внутрь.
— Какого черта здесь происходит? — спрашивает он меня, и я так нервничаю, что рот открывается раньше, чем я успеваю понять, что говорю.
— Она меня заблокировала и не дает уйти.
Элизабет ахает.
— Не правда. — Она смотрит на Джека, который стоит между нами и смотрит то на нее, то на меня.
— Она сказала, что не сдвинется с места, пока я не признаю, что разрушил её дом намеренно, — выдумываю я, а она просто качает головой, буквально разинув рот. — Заблокировала мне выход и угрожала ударить, если подойду ближе.
— О, я точно кого-то ударю, — угрожает она мне, собираясь броситься на меня, но Джек ловит её и оттаскивает от меня. — Отпусти меня.
— Успокойся, — резко говорит он. — Теперь вы двое выйдете туда и будете вести себя цивилизованно. — Он отпускает её, и она отталкивает его руку. — Или в следующий раз я дам маме разобраться с вами обоими, а вам это не понравится.
— Убедись, что он держится от меня подальше. — Элизабет бросает на меня сердитый взгляд, и мне хочется сказать ей, что она, черт возьми, с ума сошла, если думает, что я буду держаться от нее подальше после такого поцелуя, который мы только что разделили. Я планирую целовать её ещё много раз, но прежде, нам действительно нужно прояснить ситуацию, и она должна сказать мне, почему оставила меня тем утром.
Девушка бросается прочь, распахивая дверь, и мне кажется, что даже рычит, когда выходит.
— Слушай, — начинает Джек, — я не говорю, что она была права.
— Я сделал это ненарочно. — Я упираю руки в бока. — Банка просто выскользнула у меня из рук.
— Ну, мы все знаем, что Элизабет может быть немного…
— Вспыльчивой, — подхватываю я, и Джек улыбается.
— Я собирался сказать, склонной к соперничеству.
— И это тоже, — бормочу я. — Я буду держаться от нее подальше, — уверяю я, и он ухмыляется.
— Я бы на твоем месте спал с одним открытым глазом. — Он смотрит вниз и смеется. — Помнишь, что она со мной сделала, когда узнала, что это я стриг волосы ее куклам, когда пытался убедить ее, что у нас дома призраки?
Не могу не рассмеяться при воспоминании.
— Потребовалась целая вечность, чтобы волосы отросли. — Джек поворачивается и выходит из уборной.
— Как она вообще смогла наклеить восковые полоски на твои ноги, не разбудив тебя? — спрашиваю я, когда мы идем обратно по коридору на шум.
— Она как тот вор-домушник, которого не слышно и не видно, пока все не произойдет. Я лег спать и почувствовал что-то, но слишком крепко спал, чтобы открыть глаза, а когда проснулся утром, было уже поздно. Она взяла мамины восковые полоски и приклеила шесть штук мне на ноги. Шесть.
— О, я помню, — говорю я ему, — это я их отдирал, не забывай.
— Ты и чертов Джошуа делали это с огромными улыбками на лицах. — Он толкает меня в плечо, и когда вхожу в комнату, то взглядом ищу Элизабет.
Она сидит рядом с Эви, они обе работают над домиком. Беспорядок, который мы устроили, уже убран.
— Ты можешь помочь с моим, — предлагает Джек, — так я смогу обвинить тебя, если проиграю. — Он хлопает меня по плечу и обходит, пока я смотрю на Элизабет, сосредоточенную на работе над крышей.
— Мы пришли с миром, — объявляет Джек, поднимая руки, — и он тоже.
— Ты, — Эви указывает на меня, — держи свои лапы подальше от этой стороны стола.
— Это была случайность, — снова пытаюсь оправдаться я.
— Я покажу тебе случайность, — бормочет Элизабет, не отрывая взгляда от своего занятия.
Час пролетает незаметно, и я отхожу и смотрю на домик Элизабет и Эви, а затем на наш.
— Чувак, — обращаюсь я к Джеку.
— Да, мы не выиграем, — соглашается он со мной.
* * *
— Этому судье надо проверить зрение, — шипит Элизабет, когда мы выходим из зала и направляемся к моему пикапу. — Какого черта мы заняли второе место?
Я смотрю на нее.
— Ей всего восемь лет.
Она закатывает глаза.
— Именно, и ее пряничный домик был отстой, и все это знали. — Она смотрит на меня. — Ее домик выглядел так, будто его облепили комками глазури.
— Кажется, она назвала это снежной битвой, — поправляю я ее.
— Все равно. — Элизабет открывает свою дверь пикапа. — Она, наверное, подкупила судью.
— Он повар кейтеринга, — указываю я.
— Вау, — безэмоционально говорит она, — будто ты и не хотел победить.
Я
