игриво проговорила Крена и подтолкнула меня к двери.
За дверью было тихо, но я будто ведомая чужими мыслями знала, что я выйду туда и изменю ход вещей, запущу новый круг еще неизведанного грядущего.
Я шла за Креной в окружении военных охранников и игриво виляла бедрами. Что-то ужасно несносное и дерзкое пробудилось во мне, опьяняя рассудок. Мне хотелось петь, хотелось танцевать, смеяться и растворятся в сладком запахе морских глубин. Коридоры наполнялись округленными глазами морской прислуги и перешептываниями, в которых отчетливо слышалось два слова: "птица" и "хвост".
От заинтересованных взглядов, останавливающихся на моем животе, по коже разливалось незримое тепло. Мне было горячо, даже жарко, казалось вот-вот вспыхну, как веточка сухоцветов.
На улице бушевал ветер, но я не чувствовала холода, как-будто магическое тепло скрывало меня от непогоды. На берегу рассыпались как пшено танцующие горожане. Я слышала музыку и с холма, к которому направлялась. С этого места прыгали в воду принцы. Там тоже были люди, их статные широкие спины покрывали шкуры и кожаные военные штаны и рубахи, бархатные платья и искрящиеся платья. Как только мы поднялись, чувство грядущей перемены поглотило меня. Во взглядах таилось так много противоречий, но одно было ясно всем и было точно. Третий этап Добис начнется совсем скоро.
Глава 20. Часть 1
Ветер будоражил кожу утренней свежестью и щекотал легкую ткань. Складки играли на свету перламутром. Морской воздух проникал вглубь меня, задерживался на мгновение, ловя в свою соленую ветхую сеть.
Мы дошли до холма. Крена и охранники закрывали меня, но я чувствовала, как горожане, бежавшие всю дорогу за нами, поднимаются на носочки, и толкают друг друга, и шепчутся. Я игриво улыбнулась, совсем немного поднимая уголки губ. Это была надменная улыбка, которая непременно делала спину ровной.
Под ногами снова выложили тропу, ровную и чистую, не было препятствий на ней. Она тянулась далеко вверх, уходя с обрыва в небо. Хотелось подойти к самой кромке земли и посмотреть с высоты на воду.
Едва Крена отошла, я увидела Хрута. Он стоял рядом со стариком-вестником и переговаривался, неотрывно следя за мной, казалось я почувствовала его колючий взгляд, едва вышла за порог замка. Именно он колол кожу на руках невидимыми шипами.
Он будто коршун выслеживал меня, но это не пугало, лишь вызывало внутренний зуд. Я представляла, что он — назойливая, надоедливая муха, именно так бы сделал настоящий наследник птиц.
— Выпей, нареченная, — Крена вновь протянула мне чашу с черной жидкостью.
Она легко коснулась меня холодными тонкими пальцами и влила снадобье в мои ладони, собранные лодочкой. Я приложила губы и сделала глоток. Маслянистая солоноватая жидкость осела в животе, будто острый камушек. Я поморщилась, но под взглядом слизняка, не желая давать ему возможность разглядеть мои слабости, вернула на лицо холодную снисходительность. Неприятное, перекошенное усмешкой лицо представлялось мне скользким, как у лягушки — потный лоб блестел от солнечного тепла. Ну и мерзость! Я снова чуть не поморщилась.
— Так они смогут тебя найти. — Шепнула мне морская принцесса, поглаживая мои мокрые руки большими пальцами.
Они будут меня искать? Я сощурила глаза, обдумывая. Почему она сказала мне это? В надежде поддержать и успокоить? Мы будем играть в прятки?
— Спасибо, — отстраненно поблагодарила я ее за подсказку. Мысли новым тревожным клубком начали приближаться. Я отгоняла их. У меня нет больше возможности поддаваться панике и страху.
Она усмехнулась и, отпустив охрану, ушла к Илею, говорящему с отцом. Обстановка была одновременно торжественной и обыденной. Морская знать, наряженная в красивые мундиры и расшитые жемчугом юбки, платья и костюмы, занималась своими делами, изредка поглядывая на меня. А заняться здесь было чем. Музыка не стихала, переходя из одной мелодии в другую. Дети кубарем скатывались с небольшого пригорка и с криками бегали друг за другом, а королевские отпрыски суетились вокруг королевы, будто играли в кошки-мышки. Девушки и юноши танцевали, кто-то играл в игры с мячом, а кто-то упражнялся с деревянными палками.
Мне хотелось подойти поближе к краю и рассмотреть, куда ведет моя тропа. Поднявшись повыше, я увидела на самом краю чашу. Живот громко заурчал, неприятную жидкость хотелось чем-то заесть.
Накрытый и набитый до отвала стол ломился разными морскими закусками. Рыба, водоросли, хрустящие плоды и коренья. Моллюски в склизкой воде, будто сырые… Щупальца двигались, пританцовывая морским танцам. Да они живые! Горло начинало жечь, и я все-таки осмелилась взять плошку с полупрозрачной скользкой жидкостью. Почти безвкусный и солоноватый отвар имел знакомый вкус — мне приносили его, пока я была в заточении.
— Попробуй это, — произнес бархатный мужской голос.
Ко мне подошел Олли и тонкой изящной рукой налил в свободную плошку зеленый сок.
— Гадость, а не еда, — то ли в шутку, то ли вправду пожурила я, морщась.
Он подал мне чашку и, когда я протянула руку, быстро забрал, сам сделал глоток и зажмурился. Наверняка от того, что пил он несусветную гадость.
— Можешь не пить, — подтвердил он мою догадку. Однако, он снова сделал глоток, на этот раз подкрепляя богатство вкуса довольным мычанием.
Так я не угадала! Это было настолько дерзко и не похоже на поведение молодого принца, что я рассмеялась.
— Наливай, — сквозь смех попросила я.
— Это Зо-ло-та-я вода! Вот увидишь, Ин и Хрут примут ее перед заплывом.
Я смеялась, но пришлось снова сосредоточиться, услышав еще одну зацепку. Мне хотелось узнать, что меня ждет.
— А зачем ты ее пьешь?
— Для красоты, — он перекинул свой длинный идеальный хвост блестящих и гладких волос на плечо. — Из корня Сильвии делают отменный порошок от простуды, боли и любой другой хвори. В здоровом теле — красота.
Я сощурилась. Не обманывает ли он меня? Тут все иное и то, что птицы даже не додумались бы использовать для еды, здесь же с удовольствием ели. Истар, пользуясь моей наивностью, частенько подшучивал надо мной. То скажет, что осел — лошадь, которая мало ела морковки. И я, боясь, что не вырасту как это лошадь, грызла ненавистный овощ и на завтрак, и на обед. То придумает, что за стеной живет волшебная зверушка и ее нужно задабривать яблоками и пирогами. Навлекая гнев нянюшек, я носила к тайному проходу тарелки с вкусностями, а Истар лакомился ими и смеялся надо мной. Ох и злилась же я на брата за шутки! Но тут другое дело. С сомнением я все же сделала робкий глоток.
Сладкий травянистый вкус мгновенно утолил жажду и будто прояснил взгляд. Живот перестал бунтовать, и
