– Я знаю много Райанов. О!
Она остановилась на пороге комнаты, куда они уже вошли. Помещение было небольшим, с изящным камином и удобными диванчиками. На старинной работы столиках стояло несколько ее изделий, в том числе то, которое Роган приобрел во время своего первого визита к ней.
– По-моему, размещено со вкусом, – сказал Джозеф, включая освещение. И сразу стекло ожило, запульсировало под лучами света. – В большом зале, – услышала Мегги слова Джозефа, – дыхание посетителей должно надолго прерываться. Здесь им разрешается дышать свободней. Так нами задумано.
– Да.., да… – она глубоко вздохнула. – Ничего, если я сяду, Джозеф? Только на минуту. У меня как раз прервалось дыхание.
Она села на мягкий диван, прикрыла глаза.
– Знаете, Джозеф, – заговорила она, не открывая глаз, – однажды, когда я была еще ребенком, отец купил козла. У отца появилась очередная идея: начать разводить коз. Как-то я пошла с этим козлом на поле и чем-то, видно, вывела его из себя. Он меня хорошенько боднул, и я отлетела футов на десять. Такое же ощущение я испытала, когда вошла в эту комнату. Словно чьи-то рога боднули меня.
– Нервы, да?
Она открыла глаза, увидела сочувствие и внимание во взгляде Джозефа.
– Боюсь до смерти. Но будь я проклята, если откроюсь перед ним! Он такой самоуверенный, такой… Разве нет?
– Просто уверенный. Он твердый орешек, наш Роган. И не без оснований. У него безошибочное чутье, когда дело касается приобретения предметов искусства или когда он оказывает содействие кому-либо из художников. – Джозеф был явно из тех, кто быстро сходится с другими и чувствует себя, по большей части, вполне раскованно, не стесняясь затрагивать весьма животрепещущие, быть может, даже личные темы. Он уселся рядом с Мегги, вытянув ноги, затем согнул их в коленях и, переместившись поближе, произнес:
– Не мог не обратить внимания, когда вошел, что вы некоторым образом набычились друг на друга. Я не ошибся?
Мегги слабо улыбнулась.
– У нас, видимо, слишком мало общего. Он чересчур напористый, ваш Роган.
– Верно. Но те, на кого он напирает, почти не ощущают этого, потому что напор достаточно мягок. И полезен, я бы сказал.
– Со мной он не был мягким, – сквозь зубы процедила Мегги.
– Я заметил. Это несколько странно. Видите ли, Мегги, думаю, я не выдам служебной тайны, если скажу, что Роган намерен включить вас в число постоянных авторов нашей галереи. Я работаю с ним достаточно долго и не припомню, чтобы он был так сосредоточен на ком-нибудь. И заинтересован.
– Мне следует быть польщенной, – полуутвердительно произнесла она, вздохнув и снова прикрывая глаза. – Я такой и чувствую себя, Джозеф, большую часть времени, когда он не выводит меня из терпения своими хозяйскими замашками. Обращается, как какой-нибудь принц с крестьянкой.
– Видимо, он так привык.
– Со мной у него это не пройдет! – Она открыла глаза и поднялась. – Покажете мне остальную часть галереи?
– С удовольствием. А вы мне поведаете о своей жизни, ладно?
Она скосила на него глаза. Дотошный человек. С мечтательным взглядом и пиратской внешностью. Ей нравились дотошные, любознательные люди. Если они были друзьями.
– Договорились, – согласилась она и взяла его под руку, когда они двинулись в путь к следующему арочному входу. – «Жил да был один крестьянин, и хотел он стать поэтом…» Помните, откуда это?
По мнению Мегги, в Дублине было слишком много народу. Шагу не сделать, чтоб не столкнуться с кем-нибудь. Однако город хорош, этого она отрицать не станет. Чудесный вид на залив, пирамидальные крыши, прекрасные дома – сочетание красного кирпича и серого камня. Очень впечатляет.
Водитель машины, Брайан Даггин, рассказывал, что первым дублинцам было свойственно превеликое чувство красоты и порядка, а также собственной выгоды. Что ж, подумала она, такой город должен вполне подходить Рогану, а Роган – ему.
Она с удовольствием ехала в удобном, почти бесшумном автомобиле, наслаждаясь яркой зеленью садов, медными куполами, тенистыми парками и оживленной рекою Лиффи, рассекающей город надвое и впадающей в залив.
Когда она видела суету на улицах, спешащих куда-то людей, пульс учащался. Но такое состояние продолжалось недолго: зрелище утомляло ее – особенно на О'Коннел-стрит, где, казалось, все непременно хотели догнать и обогнать друг друга – и ей уже не терпелось поскорее очутиться у себя, на Западе, где спокойные дороги и люди ходят и ездят не торопясь.
Впрочем, это желание не мешало ей восторгаться видом с моста О'Коннел на суда, пришвартованные у набережных, на величественный купол Дворца юстиции, блещущий под солнцем. Водителю нравилось, что она просила его ехать куда он хочет, безо всякой цели, и часто выходила из машины, чтобы пройтись по какой-нибудь площади или парку.
На Графтон-стрит она остановилась, чтобы купить подарок Брианне – серебряную брошь в виде полукруга с вкрапленными в него гранатами. Такое простое с виду, традиционное украшение должно прийтись по вкусу сестре.
Для себя она приглядела дорогие серьги – длинные, из золота, серебра и меди, инкрустированные сверху и снизу огненными опалами. Они ей сразу понравились, но она тут же одернула себя: не может она сейчас так беспечно тратить деньги. Во всяком случае, до тех пор, пока нет уверенности, что из ее работ будет продано еще что-то, кроме той, единственной.
В итоге она послала к черту все свои сомнения и купила серьги.
Чтобы завершить день, Мегги посетила несколько музеев, прошлась по набережным, выпила чая в крошечном кафе возле площади Фитц Уильям. В самом конце дня она любовалась закатом с моста Хав Пенни и даже сделала несколько карандашных набросков в альбоме, купленном в художественном салоне.
Лишь после восьми вечера она вернулась в дом Рогана. Хозяин вышел в переднюю, прежде чем она поднялась по лестнице к себе в комнату.
– Я уж подумал, вы заставили бедного Даггина отвезти вас обратно в Клер.
– У меня была такая мысль, – согласилась она, отбросив с лица непослушные волосы. – Но я уже сто лет не бывала в Дублине и не могла оторваться от него.
– Наверное, целый день не ели?
– Пожалуй.
Не могла же она считать за еду пару кусочков бисквита с чаем.
– Ужин будет в восемь тридцать, но его можно отложить до девяти, если вы захотите присоединиться и выпить с нами коктейль.
– С нами?
– Да, с моей бабушкой. Она мечтает познакомиться с вами.
– О! – Мегги вовсе не улыбалась эта перспектива. Еще с кем-то встречаться, говорить, отвечать на вопросы. – Мне не хотелось бы мешать вам.
– Вовсе нет. Если нужно, можете переодеться и спускайтесь в гостиную.
