этот пока что не принят. К тому же она даже школу не окончила, ей учиться надо.
– Слушай, а зачем девкам вообще учиться? Вон, старшей вы дали образование, а чему она в итоге научилась? Ноги раздвигать, да?
– Эй ты! – заорал Махмуд, не на шутку разозлившись. – Ещё скажешь что-нибудь подобное про сестру, я тебе морду разобью, ты понял?! Не посмотрю, что ты мне будущий родственник!
– Так! А вы вообще в курсе, что я тоже тут сижу и слушаю вас? – выкрикнула Зульфия.
– Помолчи, – произнёс Махмуд.
– И вообще, мы сейчас не про тебя говорим, а про Гюльнару… Ну извини, брат, вырвалось, – Эсон резко сменил тон. – Давай напечатаем для младшей новое свидетельство о рождении. Дело нехитрое, с моими-то связями.
– Нет, я сказал! И отец то же самое скажет!
– Но что теперь делать? Деньги-то уже собраны…
– Ну и замечательно. Потратим часть их на гименопластику для сестры, да и все дела. Сейчас такое во всех городах делают. Девственность восстановится, считай, счётчик обнулился.
– Циник ты доисторический, – прошипела Зульфия. – Даром что брат.
Ей, правда, казалось, что Махмуд сейчас просто издевается над своим приятелем, пряча за бестактностью смущение и негодование, как это свойственно мужчинам.
– Это полумера, конечно, – проворчал Эсон. – И самообман. Но можно подумать и об этом… Вот шайтан, всё равно ведь риск есть… Плохо, когда муж у женщины не первый. Вдруг родит какого-нибудь белобрысого или рыжего…
– Иншалла! Это и без того случается, – резонно заметил Махмуд. – Ты ведь в курсе, что мы европейцы, а не азиаты? Белая раса. Генетика работает. Мало ли, кто у нас в предках был? Вон, нохчей возьми – среди них полно рыжих…
– Мы в первую очередь магометане, – напыщенно ответил Эсон.
– Заткнитесь, оба! – зло прошипела Зульфия. – Ну что за бред вы несёте? Вы хоть сами себя слышите?
– Да, слышим! – прорычал Эсон. – Если ты мне родишь белобрысого, я тебя…
– Но-но-но, – ощетинился Махмуд.
– …А отродье в детский дом сдам!.. Вот же зараза, знал бы, что так повернётся, загодя бы отца предупредил, чтоб с вашей семьёй не связывался! А теперь деваться некуда… Тьфу! Ничего, после свадьбы я тебе все твои грехи припомню, поверь мне на слово…
– А ещё я брала в рот, – спокойно сказала Зульфия. – У всех своих парней. По многу раз. И потом глотала.
Эсон даже тормознул, и притом довольно резко. Слов у него не было.
– Ты врёшь, – с надеждой сказал Махмуд.
– Нет, – отрицательно произнесла Зульфия, поглядывая в окно. Конечно, она сильно преувеличила, рассказывая о своём сексуальном опыте, да и Денис у неё на самом деле был первым. По крайней мере, чисто «технически», как это принято порой называть.
Большой автобус медленно двигался по параллельной полосе, понемногу набирая скорость, тогда как «шестёрка» сбавила ход километров до пятнадцати в час. Пора! Девушка, набрав воздуха в грудь побольше, издала дикий крик прямо в лицо брату. Махмуд от неожиданности отпрянул в сторону, а Зульфия дёрнула «солдатик» двери вверх, рванула на себя ручку и была такова! Стройная фигурка метнулась между автобусом и догоняющим его грузовиком, водитель которого отчаянно загудел и нажал до упора на педаль тормоза.
Вспоминая все проклятия на родном и на русском языках, Эсон кое-как перестроился и остановил машину у обочины. Приятели вышли наружу, но куда было бежать – поди разбери. За тротуаром начинался старый микрорайон, застроенный двухэтажными домами, гаражами и сараями. Всё впустую! Строптивая девчонка опять оставила преследователей с носом.
– Не, ну что ты будешь с ней делать, а? – развёл руками Эсон. – Слушай, брат, как ты думаешь – она вправду говорила про себя все эти гадости или просто начиталась в книжках?
– Просто начиталась, – сказал Махмуд. – Не бери в голову. Она тебя не хочет и потому пытается таким образом вызвать у тебя шок. Но, я думаю, она наверняка живёт с каким-нибудь парнем как жена. Возможно, действительно с актёром из того театра. А может, уже и не с ним. Кто бы за ней следил? В последние годы перед развалом Союза девчонки уже с четырнадцати лет начинали трахаться с кем попало. Хорошо хоть сейчас стали какие-то меры принимать.
– Ну да, у нас собираются организовать полицию нравов и созвать комитет по защите семейных устоев при совете муфтиев… Но нам с тобой сейчас проку от этого никакого. Что делать теперь будем?
– Как что? Возвращаемся обратно и начинаем всё сначала, – зло сплюнул Махмуд, усаживаясь в машину.
* * *
Зульфия разминулась с Денисом буквально на несколько минут. Репетиция окончилась, актёры получили соответствующие замечания (Денису, в частности, было велено «не переигрывать», а Свете – «погасить ненужный огонь в глазах») и покинули театр. Девушка вообразила, что Махмуд и Эсон уже узнали адрес квартиры, где она живёт, и потому помчалась к Денису на работу. В общем, она тревожилась не зря – брат с приятелем вернулись в здание Дворца культуры, практически случайно встретили там Аллу и твёрдо пообещали купить у неё набор продуктов «Гербалайфа», но не раньше, чем та поможет им отыскать девушку. Как известно, дилеры сетевых маркетингов, сумевшие добиться хотя бы мизерного успеха, начинают «землю рыть», чтобы закрепить удачу, и потому соглашаются на многое. Алла не стала тянуть время – она с готовностью взяла фотографию Зульфии и принялась показывать её всем, кто ещё не успел разойтись после шумного собрания.
…Людмила Пронина перехватила взволнованную девушку возле входа в зрительный зал, где та как могла убедительно уговаривала билетёршу помочь ей в поисках актёра Тилляева.
– А вы, собственно, кто ему будете? – спросила помрежа, решив отвести Зульфию к себе в кабинет.
– Подруга… Мы живём вместе.
– А, так вы Зульфия, значит… В курсе, Денис про вас много хорошего рассказывал. Говорил, что вы – его невеста.
– В общем-то, это действительно так, – девушка густо покраснела. – Сумей Денис получить гражданство, я бы вышла за него замуж, и все проблемы у нас тогда могли решиться. А пока приходится жить вот так и ещё скрываться…
– Скрываться от кого?
– Может быть, Денис говорил или нет, не знаю… Я убежала из дома. Вообще из страны. Меня хотят насильно выдать там замуж. И сегодня я случайно встретила моего брата Махмуда и того парня по имени Эсон, которого собираются на мне женить.
– Кто собирается? – спросила Пронина, не сразу поняв, в чём дело.
– Ну как кто?.. Родители наши. Отцы. Они между собой договорились, а это значит, что всё решено. Они и этого парня особо не спрашивали, а уж про меня и говорить нечего.
– Поразительно, – пробормотала
