сложнее, чем переплыть Океан. Оно не у самого моря, а в глубине суши. Поэтому проще найти золото здесь, в Европе. Тогда как тех редкостей, которые можно найти там, на земле за Океаном, в Африке мы точно не найдем. К тому же открытие новой, неведомой земли флоту на пользу пойдет. Можно будет добиться, чтобы денег побольше выделяли и кораблей новых построить. С учетом тех недостатков, которые ты в походе обнаружишь. — Я ходил к западным берегам Британии, — подумав, заметил Архилох, — и слично видел лодку, выдолбленную из цельного дерева. Ее прибило морским течением откуда-то с запада. Но это доказываетс лишь, что где-то неподалеку на запад находятся неведомые острова, ни не более. А ты уверяешь, что там огромная Атлантида. Про которую пишут, что она утонула.
— Купцы, побывавшие в Гибернии тоже писали о пойманной в море долбленке, — ответил Луций Лонгин, — Ее принесло морским течением с запада. И было это всего три года назад. Слишком частые находки просто для островов, не находишь?
— Жаль, что там не сидел живой гребец, — ответил Архилох, — его бы расспросили подробно, откда он плыл и куда. И придали бы мне больше уверенности в твоих словах. Потому что даже уже успешное плавание по твоим указаниям к Янтарному берегу не может устранить мои сомнения. Особенно с учетом приводимых тобой расстояний до этого… материка.
— Я твердо знаю, что Атлантида существует, — ответил Луций, — но только она совсем не похожа на те выдумки и россказни, которые описывают греческие сказочники. И достичь ее можно только на таких кораблях, что построены для тебя. Клянусь Юпитером Капитолийским, давшим мне это знание…
Подумав, Архилох неохотно согласился с Луцием. После чего они некоторое время провели, подсчитывая поготовленные и уже погруженные в трюмы кораблей запасы и прикидывая возможности продлить путешествие больше чем на год…
Еще через неделю, стоя на причале Луций провожал взглядом лодку с сидящим в ней Архилохом. Кроме окружавшей его свиты и местных магистратов, на берегу собралось почти все население городка.
Вот лодка доплыла до борта флагманского корабля, легат флота в сопровождении своих двух контуберналов поднялся на палубу. Лодка, гребцы которой служили на местной, приписанной к порту миопароне, вернулась обратно. Но до того момента когда ее борта коснулись причала, на кораблях уже поднялись паруса. Может быть случайно, а может специально, но время отплытия Архилох выбрал так, что солнце для наблюдателей на берегу светило сквозь паруса. Отчего казалось, что корабельные мачты скрылись под покрывалом из алых полотнищ. Среди горожан, стоящих неподалеку от Луция Лонгина со свитой, раздалось несколько восхищенных женских криков. А кто-то из наблюдателей заявил на корявой местной латыни, что боги дали благоприятный знак. Луций подумал, что боги всегда на стороне тех, кто действует. Но вслух лишь произнес, обращаясь к своей небольшой свите и членам городского совета:
— Они отправились в путь в день посвященный Янусу и бог — покровитель всех начинаний несомненно на их стороне. Эти календы секстилиса (августа) обязательно войдут в историю. Мы еще с гордостью будем рассказывать внукам что лично видели отправление знаменитой эскадры Архилоха.
Между тем на борту флагманского корабля, носящего городое имя «Повелитель волн», свободные от вахты матросы, либурнарии и баллистарии смотрели, прощаясь, на берег. Легкий попутный ветер наполнял паруса кораблей, одновременно напоминая приносимыми с берега запахами о покинутой путешественниками земле. Выйдя из бухты, корабли взяли курс на юго-запад, к Счастливым* островам.
* С частливыми римляне называли Канарские острова
Ветер все время держался попутный и работы у матросов оказалось совсем мало.
Поэтому Архилох разрешил команде песни петь и развлекаться. Свободные от вахты матросы, собравшись в кружок, развлекались пением, спев одну греческую матросскую песню и одну деревненскую песню на латинском языке. Потом два либурнария из испанцев, под музыкальное сопровождение их соплеменников, игравших на небольшом барабане и двух маленьких флейтах, показали танец с мечами. Несмотря на то, что римляне в целом к мужским танцам относились неодобрительно, выступление этих морпехов всем понравилось. Даже Архилох лично поблагодарил обоих за столь интересный и необычный танец. После чего разрешил исполнять воинские танцы всем либурнариям.
Такое легкое и в целом довольно приятное путешествие продолжалось целых шесть дней. Причем командиры и начальники старались развлекать экипажи кораблей всякими способами, от учебных тревог до пения и разнообразных игр. Так, вечерами корабли приближались друг к дургу вплотную, почти касаясь бортами и экипажи устраивали соревнования в пении и стрельбе по выбрасываемым за борт мишеням. Все это позволяло отвлечь людей от страха перед необъятным морскими простором, на котором никто не смог бы заметить ни единого пятнышка, намекающего на земную твердь. А на седьмой день впереди показался остров. Который, как сообщил наварх, и был одним из тех Счастливых островов, на которых корабли должны были остановиться на несколько дней перед тем, как отправиться к неведомой земле на западе.
Эскадра подошла к большому острову с издалека заметной высокой горой, заметной по сверкающей белизной вершине. Как записал в хронике похода официальный летописец экспедиции Гай Плиний Примус, остров этот назывался в лоциях Нингуария (Тенерифе), из-за снега лежащего на вершине горы. Неподалеку от берегов этого острова корабли встретили пару лодок местных жителей, напомнивших опытным морякам долбленки северных варваров с берегов Данубия и Понтийского моря. Причем гребцы в лодках, высокие, крепкие, светлокожие и светловолосые, напоминали тех же северных варваров. Только язык их оказался непохож ни на один из знакомых римским путникам языков народов Средиземного моря. Хотя некоторые из моряков уверяли, что часть слов очень напоминают мавретанские.
Причаливать к борту кораблей, легших в дрейф, варвары не стали. Одна из лодок, обогнув флагманский корабль, устремилась к берегу. Вторая, поравнявшись с носом «Повелителя волн», легла в дрейф. Тогда Архилох приказал впередсмотрящему помахать гребцам в лодке флажком, а матросам — поднять несколько парусов. Корабль, подгоняемый ветром, легко обогнал не только пытавшуюся держаться рядом вторую, но и первую лодку. И затем, убрав паруса, «Повелитель волн» по инерции приблизился к острову, бросив якорь почти у самого острова. Спустили с кормы лодку и в нее погрузились, кроме гребцов, сам Архилох, оба из его контуберналы, и тройка аркбаллистариев. Причем оружия, кроме кинжалов и укрытых на коленях у стрелков арбалетов, они не взяли. Но аркбаллистарии были наготове, на случай попыток взять легата и его сопровождающих в плен.
Аборигены встретили римлян дружелюбно. Причем, к удивлению римлян, среди местных варваров оказалось несколько самых настоящих пунов. Попавших, по их словам, на остров после гибели в шторме их корабля. Позднее
