и она едет домой к Кабириным, чтобы узнать правду от Кирилла.
Захар
Такое впечатление, что небо рушится на землю, а за мной бегут демоны и мечут в меня огненные шары. Я едва успеваю уворачиваться. На работе откуда не возьмись посыпались проблемы. Я, конечно, понимал, что выходка Кирилла будет иметь последствия, но чтобы так... И в то же время верить, что всё происходит случайно, я не могу. Не бывает таких случайностей.
Дома мы грыземся с Киром стоит нам увидеть друг друга. Я его едва выношу, он меня люто ненавидит.
Лийка вышла на работу и шарахается от меня с удвоенной силой, а у меня нет времени на то, чтобы налаживать наши отношения.
Короче, полная засада... Везде.
Сегодня приехал домой поздно, столкнулся с сыном. Мы друг друга оборали и разошлись, хлопнув дверями так, что едва штукатурка не посыпалась.
Невмоготу всё это...
Набираю Лийке. Всё это время я старался её не трогать, но сейчас хоть голос услышать.
— Да... - односложно и неласково.
Зато желание моё сбывается.
— Лий... Можно я приеду? — и голос как у побирушки, который мелочь клянчит.
Хотя так мне и надо. Сам во всем виноват.
— Захар... Прошу тебя, будь ты человеком! Забудь про меня... Что ж ты не отстанешь никак? — и такая искренность в её словах, что дурно становится.
— Лий... Не могу... Я просто на тебя посмотрю. А?
Докатился. Девушку уговариваю, как подаяния прошу. И, видимо, нужно смириться с тем, что мне не подадут, ибо недостоин.
Справедливо... Но не менее тяжело.
— Не надо на меня смотреть. Я уже спать легла. Ты на время хоть смотри. И вообще, Захар, я... Что я тебе еще могу дать, после того, как ты меня растоптал?
Молчу. Что сказать, не знаю.
— Не приезжай. Не надо, — завершает Лия наш разговор.
А мне выйти во двор хочется и там всю ночь выть.
Только не получается. С пропускного пункта посёлка информируют, что ко мне домой очень хочет попасть Ева Арефьева.
Смотрю на время — первый час ночи и несколько озадачиваюсь, но разрешение пропустить всё же даю.
С кем она интересно приехала? С мужем? Или отцом девчонки?
К моему сильному удивления, Ева приехала одна. Врывается в дом, глаза горят.
— Где он? — спрашивает у меня.
— Кто?
— Сын твой придурочный!
— Ев... Давай как-то поспокойней... - пытаюсь её утихомирить.
Но напрасно, потому что виновник торжеств решает выйти из тени.
— Здесь я, — раздаётся голос Кира от лестницы.
Глава 29
Захар
Обозреваю разъяренную женщину и напряженного Кира, чувствую, что сейчас рванёт. И рванёт не слабо. А главное — я ничего не могу сделать, чтобы предотвратить этот взрыв.
Что мне драться с Евой? Смешно...
Или выгонять Кира? Еще смешнее... По взгляду исподлобья понимаю, что никуда этот поганец не уйдёт. Он, видимо, серьёзно настроился сделать всё ещё хуже, чем было.
Я стою на пути у Евы, потому что в гостиную Ева влетела как ракета с ядерной боеголовкой. Но... Неизвестно, что делал бы я сам, если бы у меня была дочь, а не сын. Мысль неприятная. Особенно, когда я вспоминаю Лию, всё, что натворил, и всё, что чувствую к ней теперь.
Ева меня огибает, а я торможу себя с желанием удержать её за руку. Тоже срабатывают, родительские инстинкты, мать их.
Только они здесь лишние. Может, будет лучше, если они поговорят. А может — станет хуже... Я не знаю... Какое-то минное поле, бля... Которое я никак не преодолею.
Ева подходит вплотную к Кириллу.
— Моя дочь сидит в комнате. Не выходит. Практически не ест, плохо спит. С нами со всеми почти не разговаривает. Утверждает, что поехала с тобой добровольно, и ты ни в чем не виноват, — я вижу, что взгляд Евы мечется по лицу Кирилла, — Я хочу понять, что с ней случилось. И... Кирилл... Если ты не заметил, то ты вырос. Пусть еще не мужчина, но молодой человек, юноша. Если в тебе есть это мужское, а не ветер в голове, я хочу, чтобы ты набрался мужества и рассказал мне правду. Что между вами произошло? Потому что я знаю свою дочь. Она бы не поехала с тобой, после того, как ты её предал. Она бы обязательно позвонила, чтобы мы не волновались. Она бы не позволила тебе ударить молодого парня, с которым встречалась несколько месяцев. А вот...
Взгляд женщины становится еще более уничижительным, чем был до этого. Сканируя Кирилла этим взглядом, она продолжает:
— Защищать тебя, чтобы с тобой ничего плохого не случилось, потому что за неё есть кому постоять вне зависимости от её желания — вот это вполне в духе Майки. Только... Если ты сейчас спрячешься за подол её юбки, какой ты мужик?!
Кир тоже вспыхивает. Он и не потухал вообще-то. А тут — после такой отповеди загорается словно спичка.
Усмехается — криво, смотрит — зло. Венка бьётся на виске, ноздри раздуваются. Вместо лица — какая-то маска, на которой огнём горят глаза.
— В вашей тираде, Ева Дмитриевна, не было никакой необходимости. Можно было просто спросить. Я бы сказал правду. Нет, Майя уехала со мной не сама. Вы хорошо знаете свою дочь. Я навалял её ухажёру, а её увёз.
Зачем он рот открыл?
— Кирилл! Лучше бы тебе заткнуться... - не сдерживаюсь. В конце концов, Майя — чужая, а этот остолоп — свой, родной.
И сейчас он копает себе яму. И мне заодно. Я от него не отрекусь. Плоть и кровь...
На меня бросают сразу два негодующих взгляда — и Ева, и сын. С одинаковым посылом — чтобы я не лез.
А Кирилл продолжает говорить. Вместо того, чтобы включить голову и заткнуться.
— Увёз за город. Дал возбудитель. Хотел... Наверняка, не надо объяснять, что я хотел. Но... - сейчас в глазах сына что-то мечется. Что-то потерянное... Человеческое, — Майка плакала, просила не трогать. И... Короче, ничего не было.
Ева сильно бледнеет. А после... По помещению проносится звук хлёсткой пощёчины.
— Какой же ты... - цедит она.
Затем оглядывается по сторонам и, заметив диван, опускается на него. Оттягивает ворот водолазки. Верхняя одежда у неё расстегнута.
— Принеси мне воды, — обращается ко мне.
Я бросаю обеспокоенный взгляд на Кирилла.
— Не съем я его! — рявкает она совсем не по-женски.
Иду, куда послали. На душе неспокойно. И гадко... И от Кирилла. А от себя самого еще гаже.
Но пока беру стакан, наливаю воды, всё время прислушиваюсь —
