и мужниных унижений.
Глава 8
Я живу, как кукушка в часах,
Не завидую птицам в лесах.
Заведут — и кукую.
Знаешь, долю такую
Лишь врагу
Пожелать я могу.
А. Ахматова, 1911
— Как дела на работе? — я пыталась придать унылому молчаливому ужину налёт непринуждённой беседы.
— С каких пор тебя интересуют мои дела?
— Всегда интересовали. Но я согласилась не выходить на работу после окончания университета по твоей настойчивой просьбе. Помнишь?
— Не лезь куда не просят, Мира.
— На улице заметно похолодало, должно быть скоро начнётся зима.
По столовой разнёсся мелодичный звон столовых приборов о фарфор.
— Ты издеваешься?
— И не думала, — если только самую малость. Спрятала хитрую ухмылку наклоном головы, но разве я признаюсь своему злобному супругу в мелких шалостях, — о твоих делах спрашивать нельзя, моими ты вовсе не интересуешься. О чём нам в таком случае говорить, дорогой муж? Предложи свою тему для беседы, раз уж мои тебе по нраву.
— Молча поесть и отдохнуть, к примеру. Или такой вариант тобой не рассматривается?
— Кроме тебя мне не с кем общаться. Ты же не хочешь, однажды вернувшись вечером домой, застать свою жену, мило беседующую с фарфоровой статуэткой и внимательно выслушивающей ответы от неё. Мне не хватает общения Гера. Мне просто не хватает тебя.
Муж долго смотрел испытующим взглядом, который я встречала прямо и не отводила своих глаз, пока он сам не вернулся к трапезе, нанизывая на вилку кусок отрезанного стейка.
— Можем сходить куда-нибудь на выходных, выбирай на твоё усмотрение. А среди недели, к примеру, организовать ужин на двоих в ресторане. Что скажешь? — Гера внёс предложение, а я наконец-то получила желанный отклик от него.
— Я с удовольствием. — В такие редкие мгновения как сейчас, когда Гера вновь становился самим собой мне казалось, что у нас нет никаких сложностей. Что через минуту он не вспыхнет новой необъяснимой беспричинной яростью и не заставит меня сжиматься в комок от страха. Жаль, что с каждым разом подобных моментов складывалось всё меньше, а те в свою очередь становились короче. — Кстати, я видела рекламу, у нас в городе проходит мультимедийная выставка «Живые полотна». Я бы очень хотела сходить. — Посмотрела на него с надеждой.
— Мира, может на эту выставку ты сходишь вместе с Мариной, а? — он не скрывал недовольной гримасы.
— Но смысл ведь не только в самой выставке, а чтобы побыть вместе. Не можем же мы сидеть дома вечно.
— Честно говоря, я бы предпочёл включить домашний кинотеатр, лёжа на диване с тобой под боком, чем смотреть на рисованные мысли не всегда адекватных людей.
— Ха, ты оказывается умеешь быть деликатным, — я улыбнулась, как делала всегда только для него — открыто и непринуждённо, а после уточнила, — выставка в стиле модерн, а не сюрреализма или психоделики. Никакой рисованной шизофрении на полотнах не ожидается.
— И всё же, возьми на выставку Марину вместо меня.
Закончив с приёмом пищи, он подошёл ко мне и, слегка обнимая за плечи, в макушку произнёс:
— Не обижайся, Мира. Искусство и я — два взаимоисключающих понятия. Я лучше в спальне продемонстрирую тебе своё видение авангардизма и прочего.
Его губы потревожили пряди волос, невольно окунув меня в умиление, и я позволила себе откинуть голову назад, упираясь в его торс. Наши глаза встретились…
— Ты выглядишь уставшей, давай сегодня ляжем спать пораньше, — он внимательно рассматривал моё запрокинутое лицо, и видимо ждал от меня ответа, я тоже ждала…
Гера, склонившись, ожёг мои губы коротким поцелуем и оставил меня в одиночестве, больше не произнеся ни слова. Вроде бы даже мирно закончился наш сегодняшний ужин в отличие от многих других, когда мы в лучшем случае просто молчали. Но почему-то горечь, собравшаяся комком в горле, не отпускала и глоток вина не смог её растворить. Тяжесть на сердце продолжала давить, громко вопя, что наша семья слишком далеко уплыла от острова под названием «тихая гавань» или нечто похожее. Проведя невольную аналогию, в памяти моментально ожил мой любимый кинофильм «Тихая гавань» по роману Спаркса (тот редкий случай, когда фильм тоже хорош, на мой вкус по крайней мере). Но вслед за воспоминанием о любимых героях я вспомнила и сюжет, про несчастную Кэти бежавшую от мужа-абьюзера. Вот же блин… Да уж смешно, «тихая гавань», чтоб ей пусто было… Я ругалась себе под нос, вовсю отбиваясь от назойливых мыслей, что Гера может быть похож на экранного Кевина-гада-абьюзера. Но хоть ножом меня режьте я не верила, что Гера абьюзер. И как бы по-идиотски не звучало, но он не такой. Я всем нутром чуяла, что за его ледяной броней что-то скрывалось, что-то злое и мрачное, что-то настолько плохое, что заставляло его меня ненавидеть. Не может человек без серьёзной причины за несколько недель превратиться из доброго, улыбчивого, внимательного мужа в насильника и деспота. Так не бывает. Поэтому причина была, но скрывалась весьма искусно. На мой субъективный взгляд единственно возможный вариант — это потеря нашего малыша по моей вине, который муж упорно отрицал. Ревность к Загородневу — полный бред, в который не верила уже я. Если раньше у мужа не возникало необоснованных вспышек ревности, то с чего им взяться сейчас. Почему именно сейчас? И вольно-невольно я снова возвращалась к своей версии, что Гера винил меня за выкидыш, самое сокрушительное горе, приключившееся с нами за последнее время.
Следующие полчаса я без особого удовольствия, но с нездоровым азартом потратила на то, чтобы собрать грязную посуду и загрузить посудомоечную машину. Разумеется, я помнила, что завтра придёт Алина, чтобы почистить кухонную утварь, сменить скатерть в столовой на свежую и взять под контроль прочие мелочи по хозяйству. Но порой бытовая суета здорово отвлекала от мрачных мыслей.
Я бы, конечно, предпочла устроиться на работу, но Гера в своём решении видеть меня в роли домохозяйки (читай — мужниной жены) был категоричен. Когда-то я не с красным дипломом, но всё же окончила экономический факультет причём табель пестрел не самыми позорными оценками. Помню, поначалу Гера не гнушался моих советов относительно его рабочих дел. Сперва с насмешкой: мол посмотрим, как ты опозоришься, вчерашняя студентка, возомнившая себя профессионалом уровня «Бог». Но время спустя перестал насмехаться, а поглядывал даже с некой гордостью. Но моё удовольствие не продлилось долго. И я подозревала, что руку к этому приложил именно Прохор. Однажды ужиная втроём у нас дома, Гера упомянул о моём предложении разослать рекламные буклеты их строительной фирмы по крупным областным
