вдвоем шансов выжить больше, чем у одного.
— Ты не летишь! — коротко обрубил мою попытку командор.
— Но я…
— Еще слово, и прикажу тебя изолировать в каюте до конца операции.
— Ну, это мы еще посмотрим! — процедила еле слышно.
Мысль модернизировать москит пришла также и в светлые головы армейских техников. Собственно, пока они возились с другим летательным аппаратом, я закончила работу и составила пару программ, которые подстраховали бы в экстренной ситуации. А дальше я подменила сообщение, которое поступило Натмуру о готовности судна, и указала нужную палубу. Так что, когда командор устроился за штурвалом москита, я тихонько затаилась позади, спрятавшись в ящике с радиопередатчиком. Пришлось пожертвовать связью ради поставленной цели.
Взлет прошел нормально. Тимурка устремился к границам защитного периметра и, улучив момент, нырнул в безопасный коридор. Все! Развернуться и полететь обратно москит уже не мог, поэтому я покинула убежище, устраиваясь на месте второго пилота.
— Ты? — обнаружив мое присутствие, взбесился командор. — Ты что здесь забыла? Мы немедленно возвращаемся!
— А вот и нет! Отклонение от курса грозит уничтожением судна, — осадила его пыл. — Ты не отвлекайся. Мы подлетаем к зоне с электромагнитным полем.
— Я этого так не оставлю! В карцер загремишь, когда вернемся! — рявкнул он, а я, отслеживая, внешнее излучение, крикнула:
— Вырубай двигатели!
Тимурка успел в последний момент, после чего в кабине стало так тихо, что я отчетливо различила стук собственного сердца. Оно билось так заполошно, что сработала аптечка, впрыскивая стабилизирующие препараты. Но это не помогло спастись от воздействия магнитного излучения. К горлу подкатила тошнота, в голове зашумело от резко подскочившего давления. У командора начались судороги, которые пыталась купировать нейросеть.
Анализаторы показывали, что зона воздействия поля еще не пройдена, а у меня уже самочувствие ухудшилось на порядок и общее состояние близилось к обморочному. Но вот давление стало выравниваться, а действие поля ослабевать. Я решила, что пора врубать двигатели. Едва только запустила их в работу, как прилетел последний подарочек от древних в виде сильной вспышки электромагнитного импульса. Будь у нас прежний москит, тут бы и конец пришел. Однако атмосферным движкам требовалось время, чтобы разогнаться. Эта задержка нас и спасла. Импульс зацепил приборы в последний момент, вырубая систему управления. Однако уже без моего участия автоматически подключилась другая, а Тимурка после введения инъекций очнулся.
Схватившись за штурвал, командор потянул его на себя, пытаясь вывести машину из штопора. Нас закружило, потому что один двигатель все-таки вышел из строя. Зато москит не взорвался! Преодолев смертельную полосу препятствий, он стремительно несся к планете. Я спешно сформировала отчет о прохождении поля и направила его на крейсер. Важно, чтобы те, кто пойдет следом, понимали, с чем предстоит столкнуться.
— Катапультируемся! — отдал приказ командор, когда стало понятно, что невозможно справиться с управлением разогнавшегося кораблика. — На счет три! Раз, два… Прыгай!
Одним нажатием кнопки Тимурка сбросил стеклянный колпак, закрывающий кабину, после чего меня с силой вытолкнуло наружу и подхватило потоком воздуха. Парашют вздернул меня наверх через пять секунд, падение замедлилось. Рядом раскрылся второй купол, а внизу полыхнул взрывом кораблик. Мы с командором плавно опускались на чужую незнакомую планету.
Нейросеть показывала, что воздух пригоден для дыхания, а в почве содержится незначительное количество вредных элементов. Но их влияние на организм было не критичным, так что я проигнорировала эту информацию. Приземлилась я в гуще зеленого леса. Парашют застрял в кронах, так что пришлось обрезать стропы, чтобы высвободиться. Затем еще спускалась с дерева, цепляясь за колючие ветки. Какая-то местная зверюшка отважилась напасть в этот момент. Повезло, что ей не по зубам оказался универсальный комбез.
После я еще час искала командора, которого отнесло чуть дальше. Он запутался в стропах, которые не так просто порвать без специального ножа, и напоролся на обезьяноподобного хищника, решившего попробовать на зуб упавшую с неба добычу. Одновременно уворачиваться от клыков и выпутываться из пут было проблематично, но с моим появлением ситуация переломилась. Хищник сбежал, а Тимурка высвободил руки из захлестнувшихся поперек груди веревок и дотянулся до ножа, с помощью которого освободился.
— Рад, что ты в порядке! — кивнул мне, когда спустился. — Вынужден признать, что твой план сработал, хотя немного не так, как мы рассчитывали.
— Ну, спасибо на добром слове. Что будем делать? — задала логичный в такой ситуации вопрос.
Курс выживания в диких мирах подсказывал, что в первую очередь необходимо найти безопасное место и разбить лагерь, затем изучить местность на предмет опасностей и найти источник воды. Лучше всего не удалятся от зоны крушения транспортного средства, по которому на нас выйдут спасатели. Так что ничуть не удивилась предложению вернуться и разыскать разбившийся москит. Нейросеть уже засекла место падения и даже сумела составить карту местности, сделать привязку объекта и проложить маршрут.
Тимурка озвучил схожий план действий, так что мы определились с направлением и отправились в путь, продираясь через лесные заросли. Наш летательный аппарат проделал просеку в лесной чаще, прежде чем зарылся носом в землю и взорвался. Зона разброса обломков оказалась около полукилометра. Мы разделились, чтобы отыскать черный ящик и врубить аварийный маяк, если он по каким-то причинам не включился самостоятельно.
Я удалилась метров на двести, когда ощутила на себе чужой взгляд. В зарослях сложно ориентироваться и, каким бы багажом знаний я не владела, а все равно упустила момент, когда ко мне подкрались аборигены. Неожиданно из-за дерева выступил полуголый мужчина с бронзовым цветом кожи, в одной набедренной повязке на голое тело, разукрашенное белой краской. Он выглядел так необычно, что я на мгновение оторопела. В ту же секунду острая боль пронзила висок. Удар был таким сильным, что я сразу потеряла сознание. Нейросеть заработала в авральном режиме, в спешном порядке синтезируя из моего организма необходимые для восстановления элементы.
В беспамятстве я провела пять минут, но за это время туземцы успели скрутить толстыми веревками мои руки и ноги, и продеть через них деревянный шест. Два крепких дикаря тащили меня куда-то, как ягненка на заклание. Перед глазами маячил рельефный торс с кубиками, впалый пупок и темная дорожка волос, теряющаяся в огрызках шкур, намотанных на бедра. Видимая мне часть мужского тела слегка поблескивала, то ли от мелких бисеринок пота, то ли смазанная каким-то жиром. Так же на бедрах болтался веревочный пояс, к которому крепилась самодельна дубинка, выточенная из куска древесины, засохшая голова непонятной твари и металлический нож, какие сотнями штампуют на производствах. Для меня нож выглядел обычным, с дикарем же он абсолютно не сочетался. Поделка явно фабричная, которую изготовили
