Гарри поджал Губы, словно хотел возразить, но все же пожал плечами, сунул в карман несколько своих монет, оставшихся на игровом столе, и встал.
Они нашли маленький незанятый столик в углу комнаты и расположились друг напротив друга. Гарри жестом велел принести ему выпить, и официант быстро принес бокал бренди.
Рейф подождал, пока молодой человек сделает глоток, решив, что это скорее попытка выглядеть взрослым и зрелым, чем настоящая тяга к спиртному. А может быть, спиртное составляет основное притяжение этого весьма сомнительного игорного заведения, давая посетителям возможность расслабиться.
— Ну, и в чем дело? — спросил Гарри, покручивая бренди в бокале. — Мне казалось, что с нашим дельцем покончено. Долг выплачен целиком и полностью. Сестра несколько недель назад сказала, что позаботилась об этом.
— Да, верно, леди Хоторн пришла ко мне, и мы с ней все решили. Но искал я вас сегодня не поэтому.
На лбу молодого лорда появилась озадаченная морщинка.
— А почему?
— Я пришел поговорить о вашем поведении, милорд. До меня доходят тревожные слухи о том, что вы вновь заинтересовались игорными столами. Как ни печально, я вижу, что вы на прямом пути в ту же яму, в которую попали, когда пришли ко мне просить вытащить вас.
— Не все так плохо, — возразил Гарри. — Я проиграл всего несколько сотен. — Он наткнулся на взгляд Рейфа и отвел глаза. — Ну ладно, пару тысяч, но у каждого бывают взлеты и падения, это часть жизни лондонского джентльмена. Моя удача еще утроит выигрыш, вот увидите.
— А если нет? Удача — любовница ветреная. И если я ничего не путаю, именно ваша уверенность в собственной удаче привела к вам настойчивых кредиторов.
Аллертон продолжал покручивать бокал.
— Ну, а ваше какое дело? Собрались предложить мне еще один заем?
— Совсем наоборот. Я хочу, чтобы вы прекратили играть.
Гарри недоверчиво уставился на него, а потом громкорасхохотался:
— Как вы сказали?
— Полагаю, вы прекрасно услышали меня, милорд. Вы ведете себя в высшей степени безрассудно, и если не возьмете себя в руки, то очень скоро окажетесь на пороге крушения — без всякой надежды на спасение.
Гарри допил бренди и со стуком поставил на столбокал.
— Со мной все в порядке.
Рейф наклонился вперед и заговорил очень тихо:
— Лично я позволил бы вам повариться в ваших собственных неудачах и бедах, но есть и другие — те, чьи жизни и благосостояние зависят только от вас, — арендаторы и слуги, а они на вас надеются. Но даже если вам наплевать на них и на ваше наследство, у вас есть еще семья — ваши сестры. Леди Хоторн не для того просила за вас, чтобы увидеть, как вы снова возьметесь за старое. По причинам, которых я не постигаю, она любит вас и доверяет вам. Не злоупотребляйте этой верой. Ваша сестра — хороший человек и заслуживает куда большего, чем быть обесчещенной вашей опрометчивой невоздержанностью.
Гарри долго молча смотрел на него. Лицо молодого человека заливало багровым румянцем, плечи его окаменели, он с трудом скрывал попытку перейти к обороне.
Рейф наблюдал за тем, как Аллертон старается взять себя в руки.
— Может, вы и старше меня, сэр, — взорвался, наконец, граф, — но мне кажется, что моя частная жизнь — это не ваша забота. Кроме того, я не думаю, что вам подобает говорить о моей сестре в такой развязной манере. Я т-требую, чтобы вы немедленно извинились.
Сразу несколько игроков обернулись, услышав его слова, но тотчас же отвели глаза, наткнувшись на стальной взгляд Рейфа.
— Потише, прошу вас, — приказал Рейф с приглушенной угрозой в голосе. — Или вы хотите, чтобы нас слушала вся комната?
Гарри нахмурился, но голос понизил.
— Вы не имеете права читать мне нотации. В конце концов, вы мне не отец.
— К счастью, нет. Будь я вашим отцом, приструнил бы вас давным-давно. Но поскольку ваш отец умер и нет мужской руки, которая направляла бы вас, я с большой неохотой решил сам за это взяться. Начиная с этойминуты, вы не подойдете ни к одному игорному столу. Кроме того, вам запрещается заключать любые пари, в том числе на петушиные бои, травлю медведя, скачки, бокс и прочее.
Гарри скрестил на груди руки:
— А если я откажусь?
— Возникнут неприятные для вас последствия.
— Это, какие же? Вы, конечно, человек авторитетный в определенных кругах, Пендрагон, но я не вижу, как вы сможете меня остановить. Кроме того, я не понимаю, почему вам вообще есть до этого дело.
Рейфу ужасно захотелось сказать: «Да если бы не твоя сестра, я бы и пальцем не шевельнул, чтобы помочь тебе». Но Джулианна будет в ужасе, если до нее дойдет, чем занимается ее шалопайбратец. А если заставить Гарри остановиться до того, как вред станет непоправимым, Джулианна никогда не узнает о его вмешательстве в воспитание молодого человека.
— У меня есть на это свои причины, — отрезал Рейф. — А что до того, как на вас повлиять, так это очень просто. Я шепну кое-кому, и вам больше не будут рады в заведениях вроде этого, потому что появятся сомнения в вашей платежеспособности. Кроме того, вы внезапно обнаружите, что никто больше не станет ссужать вам деньги для покрытия векселей и расписок — если, конечно, вам хватит дури обратиться за такими услугами.
Руки Гарри задрожали.
— Я не верю, что вы контролируете всех денежных мешков в этом городе!
— Совершенно верно, не всех. Я могу повлиять только на тех, кто достоин уважения. Ну, а если вы рискнете попасть в лапы ростовщиков, ссужающих под сто процентов, то заверяю вас: когда вы придете к ним просить продлитьвам сроки выплат, они не проявят такого понимания, какое в свое время проявил я.
— Если бы не сестра, вы бы отняли у меня имение.
— Верно. А они отнимут у вас жизнь. Причем начнут с малого — сломанный палец, возможно, раздавленная рука или ступня…
Гарри сглотнул, его кадык запрыгал, как поплавок.
— …а если они не добьются результатов после сломанной руки или раздробленной коленной чашечки, то могут решить избить вас, причем достаточно сильно, чтобы покалечить. А если вы и тут не уступите, есть и другие способы доказать их правоту.
— К-какую правоту? Вы о чем?
Рейф небрежно откинулся на спинку кресла.
— Я имею в виду, что людей — даже из очень хороших семей — время от времени находят в Темзе. А изувеченные тела некоторых гниют в громадных бочках на верфи, а потом их выплескивают оттуда, как раскисшее мыло. — Он пронзительным взглядом уставился на Гарри. — Мне бы не хотелось однажды услышать, что это случилось с вами.
Гарри позеленел и выглядел так, словно выпитое бренди вот-вот хлынет обратно.
