— Так точно, ВасильВикторыч, — по разрешающему жесту вхожу в кабинет, усаживаюсь. — Потребуется ваша помощь, возможно, активное вмешательство или даже правовая защита.
— Ого! — приподнимает брови декан. — Привлечения вооружённых сил не требуется? Надеюсь, вы, как барон Мюнхгаузен, войну Англии не объявили?
— Надеюсь до ввода войск не дойдёт, — однако уверенности в моём голосе нет. — Видите ли, случилось кое-что…
14 сентября, воскресенье, время 15:40.
МГУ, площадь Ломоносова.
Всем хороша площадь основателя университета, но на лавочки бедна. Прямо сказать, нет их здесь. Поэтому присел на ступенчатое основание памятника. Надеюсь, Михаил Васильевич не обидится, а даже одобрит. Я же делом занимаюсь. Черкаю карандашом длинные сложные цепочки формул, изредка разбавляемые короткими комментариями.
Слабо помню, как сюда попал. Слонялся по территории и забрёл…
А если попробуем ряды Фурье-Римана в ортонормированном пространстве? Минут через десять с лёгким разочарованием откладываю карандаш. С темой рядов Фурье знаком шапочно, но начальных знаний хватает, чтобы понять бесперспективность направления.
Или меня что-то другое отвлекло? Какая-то группа приближается от проспекта. Лениво присматриваюсь. Чозафигня? А чего это они их за руки хватают?
Сценка, когда молодые люди приударяют за девушками прямо на улице, вполне обычная и мирная. Только не в том случае, когда женские голоса начинают звенеть от напряжения.
Три брюнетистых парня слишком, недопустимо настойчивы. Одной перегораживают дорогу двое, не давая уйти дальше, вторую последний из троицы тянет в сторону проспекта.
— Девушки, што вы шумите? Покатаемся на машине, попьём вина, да?
— Отстаньте от нас! Мы не пьём и кататься не хотим!
— Проста пагуляем, да!
Непорядок в Датском королевстве. Надо восстанавливать нарушенную гармонию Вселенной.
— Девчонки! — докрикиваюсь легко, до них метров тридцать, не больше. — Они вас достают⁈
— Да! Помоги, пожалуйста!
Всё. Просьба о помощи поступила. Имею право её оказать и даже обязан. Я же жентельмен.
— Э-э-й!!! Ушлёпки!!! Ну-ка сбрызнули отсюда! Быстро!!!
Брюнеты от неожиданности замирают. Любой бы замер. Я же не просто так из-за куста гавкнул, встал во весь рост, упёр руки в бока. Это поза хозяина этих мест, какая-то гиеновая мелочь дерзко нарушает границу львиного прайда и слышит грозный рык местного владетеля. Именно такие хозяйские нотки в голосе, в котором ни грамма неуверенности в своём священном праве и необоримости располагаемых сил.
Один только мой голос хоть на секунду, но приводит агрессоров в замешательство. Девчонки — вроде с химфака — немедленно пользуются этой секундой. Вырываются и отбегают за меня и за памятник. Одобряю. Мы с Михайло Васильевичем не сила, а силища. Мужик он крепкий был, согласно историческим свидетельствам, и я постараюсь не подвести.
Искин находит новое дело, раз его от науки временно отлучают. Приближающаяся троица внимательно отслеживается, просчитываются шаги, направление, движения рук и даже дыхание.
— Э, чего кричишь? Зачэм лезешь? Мы с дэвушками знакомимся, да…
И аккуратно обкладывают с трёх сторон. И что делать? Если начну драку я, то я и буду в ней виноват. А если они, то при тройном преимуществе ещё и первый удар за ними? Не, я так не играю.
Им остаётся по шагу-полтора, чтобы выйти на ударную дистанцию. Перебрасываются между собой на своём языке, вот ещё одно преимущество. Подскакиваю на ступеньку выше — за мной высится Ломоносов, наверняка он за меня — и делаю резкое движение в сторону крайнего левого.
Слава небесам! Покупается брюнетистый на провокационный пустой выпад! Наносит удар. Это что? Бэкфист правой рукой? Спасибо, мой закавказский друг!
При таких длинных суперразмашистых ударах первое дело — резкое сокращение дистанции. Даже если теперь пропустить удар, нанесённый уже не сжатым кулаком, а серединой руки, он не будет обладать убойной силой. А пропускать я не собираюсь…
Встречный блок соединёнными ладонями выше локтя, зацеп ноги, толчок. Взвывший отчаянно брюнет неуклюже валится на асфальт. Следующий! Я уже переместился так, что оставшаяся пара находится на одной линии.
Что? Опять бэкфист? Да, только ногой. Блокировать руками размашистую ногу так себе удовольствие. Подныриваю под неё — и вперёд. То же самое — сокращение дистанции, чтобы вывести себя из-под ударного дугового движения. И контрудар подошвой, в который вкладываю всю набранную инерцию движения. По бедру опорной ноги. Валится наземь со стоном. Третий не успевает сменить движение ко мне на противоположное, прыгаю навстречу. С ним поступаю совсем топорно: резкая двоечка в голову в классическом боксёрском стиле. Готов.
Оглядываю поле боя. Первый опустился на асфальт, баюкает висящую бессильно руку, очень бледный. Небоеспособен. Второй тоже лежит и вставать не пытается. Выведен из строя. Третий сидит на корточках, капая кровью на асфальт. Тоже не боец.
Не зря мы летом с парнями в Березняках работу с группой и контрмеры против бэкфиста отрабатывали.
В отдалении из-за кустиков выглядывают сбежавшие девушки. Любопытство их останавливает: как же пропустить такое зрелище, практически рыцарский турнир во славу прекрасных дам? Какая девочка не мечтает втайне о том, что в страшный момент явится славный принц, рыцарь в «белом танке на коне» и спасёт попавшую в беду принцессу. Главное, чтобы потом не забыл умыкнуть спасённую. В свой замок. Или в ближайшие кустики.
Машу приветственно девчонкам. Жестом всесокрушающего победителя…
15 сентября, понедельник, время 13:15.
МГУ, 2-ой учебный корпус, деканат ФКИ.
— Вот так всё и было, ВасильВикторыч, — заканчиваю балладу о своей славной победе над супостатом под сенью великого Ломоносова.
Пафосные и нецензурные детали опустил. Так что это не баллада, а сухой краткий отчёт.
— А дальше? — Сазонов озадаченно трёт виски.
— Дальше вызвал полицию, а когда они приехали, то скорую вызвали. Хулиганов в больницу, меня — в участок.
— Ладно, мне-то что делать?
В замешательстве декан пребывает недолго. Берётся за телефон. Первый звонок, как догадываюсь, наверх. После краткой вводной «мой студент подрался с чужими» и нескольких пояснений долго и внимательно выслушивает.
Насколько понимаю, при таком количестве студентов и длинной истории университета давно должен существовать некий порядок действий в таких случаях. Он и существует. Вторым звонком декан вызывает моего куратора, ещё старой группы. Формально меня на третий курс пока не оформили. Так что приходит знакомый мне Евсеев Игорь Всеволодович.
— А давайте я на ваше имя напишу. Что-то вроде докладной. Следователь потом оформит или просто заберёт.
Преподы переглядываются и соглашаются.
— Лишним не будет.
Кроме того ещё кое-что делаю. Все дела занимают почти час.
Декан и куратор разглядывают рисованные портреты девчонок.
— За абсолютное сходство не ручаюсь, — оговариваюсь сразу. — Видел их мельком. Могу сказать, что не первокурсницы. Те по-другому смотрятся…
У первокурсников вид, первый месяц точно, такой — восторженно ошалелый. Или нарочито равнодушный, вроде «Ну МГУ, и что?»
— Как звать, ты не спросил, — вопроса в словах декана не слышно.
— Они не подходили, я тоже места происшествия не покидал. Когда полиция прибыла, их уже не было…
— Найдите их, Игорь Всеволодович…
Меня отпускают. У меня серьёзная лекция через десять минут. По квантовой физике, не хухры-мухры. Это английский можно пропустить, посиживая в деканате.
20 сентября, суббота, время 19.15
Москва, музыкальная студия «Хронос».
— Настя, а вот в этом месте… — озвучиваю музыкальную фразу, — попробуй взять ниже.
