— Пока не создан материал, способный выдержать необходимую нагрузку, — высказывается скептический Шакуров.
— Не так всё просто, — вмешивается моё всезнающее величество. — Как-то рассматривал этот вопрос. Ещё в школе. Обсчитывал. В принципе, проект реален, но кроме массы технических сложностей есть две труднопреодолимые.
— Расчёт покажи! — требует публика хором.
Приходится немного отвлекаться:
— Смотрите, — вытаскиваю ссылку из закладки, делаю рассылку. (https://cortesxx.livejournal.com/71038.html)
Пока народ утыкается в планшеты и компьютеры, чуток жду. Затем продолжаю:
— Первая непреодолимая на данный момент сложность — человечество разобщено. Лифт крайне уязвим для террористических атак. Тарана тяжёлым самолетом он точно не выдержит. Спутником-камикадзе — тоже.
— ПВО есть, — бормочет Шакуров.
Что за человек? Только что против лифта высказывался!
— ПВО есть. Выстраивать эту систему — тот ещё геморрой. И любую ПВО можно пробить. Не говорю уже об удорожании проекта.
— А второе что? — в разговор вступает Таша.
— Для лифта надо строить супертяжёлую орбитальную станцию. Причём на геостационарной орбите. А мне помнится, тут кто-то спорил, что даже на НОО её построить за вменяемые деньги невозможно.
Оглядываю прищуренным взглядом всех и останавливаюсь на Шакурове.
— Что ты на меня так смотришь⁈ — возмущается Костя. — Это Жердин с тобой спорил! Жердин! Не я!
— Поэтому, как ни крути, а придётся начинать со сверхтяжёлой станции. А уж затем потихоньку-помаленьку её можно выводить на геостационарную орбиту. Если приспичит космический лифт всё-таки строить. Но чем больше о нём думаю, тем меньше мне этот проект нравится.
— Давай уже о деле! Хватит мечтать! — не выдерживает столь далёкого ухода в сторону Песков.
— Хренассе! — не только я смотрю на него осуждающе. — Сам начал тему, а теперь кто-то виноват.
— Я начал, я и заканчиваю.
— Замечательно. Обсчитайте оценочно КПД вывода на орбиту. При традиционном ракетном запуске. Возьмите кинетическую энергию корабля на орбите, о потенциальной не забудьте, а затем сопоставьте суммарную величину с общей энергией топлива.
Отключаюсь от общего обсуждения. Лишь обозреваю сверху.
Перфекционисткое предложение Куваева — учесть уменьшение с высотой ускорения свободного падения — трезво мыслящее большинство с негодованием отвергает. Одобряю.
— Н-ну нафиг! — экспрессивно глядит Песков на результат через десять минут.
Итог жалкий, надо признать. Хихикаю на него сверху.
— Всегда подозревал, что КПД очень низкий, но чтобы так… — это Куваев задумывается.
Девочки просто медитируют на цифру «1». Именно таков КПД вывода на орбиту при современном ракетном запуске. Только сотая часть энергии топлива передаётся кораблю, выведенному на орбиту.
— Жалкое, душераздирающее зрелище, — комментирую сверху. — Андрюха, а теперь посчитай или узнай КПД пули, выпущенной из винтовки.
Молчаливый Андрюха ныряет в сеть. Инфу доставляет быстро:
— От тридцати до сорока процентов…
— Всё понял?
— Точно! Надо выстреливать ракетой из трубы! — хлопает себя по лбу Шакуров. — Тогда разгон будет не только за счёт реактивного отталкивания, но и за счёт расширения раскалённых газов.
— Вот именно! — поддерживает Саня. — Нагретые газы не будут без толку в атмосферу выбрасываться, а начнут работать. Термодинамика! Даёшь адиабатический процесс!
— Он прав, — провозглашаю сверху, вклиниваясь в тесную паузу. — При запуске из трубы или тоннеля мы включаем термодинамические процессы. Сгораемое топливо будет работать намного эффективнее.
— Ты же согласился, что горный тоннель не подойдёт? — Песков слегка обескуражен.
— Горный не подойдёт. А шахтовый? Скажем, под углом тридцать градусов к горизонту. Или пятнадцать. Чем меньше угол, тем меньше глубина залегания шахты.
Не всё так просто. Очень маленький угол делать не стоит. Ракета должна достаточно быстро пересечь нижние слои атмосферы, чтобы не мешать обычной авиации и выйти из зоны образования облаков.
— Вот тебе и техзадание, товарищ Песков. Длина шахты: два — два с половиной километра. Угол наклона: двадцать — тридцать градусов. Скорость на выходе: полторы тысячы метров в секунду, меньше нет смысла.
Он же за этим пришёл. Это я ему и даю.
— Полтора километра в секунду мало что даст, — противоречит Шакуров.
— Это результат работы первой, самой мощной ступени, — возражения у меня, как самого подкованного, уже готовы. Со школьной поры эти вопросы вентилирую.
— Первая ступень выводит ракету на тридцать — сорок километров высоты. И скорость у «Протона» чуть выше…
— Вы только что КПД считали, — отбиваю очередной скептический аргумент. — Потенциальная энергия на порядок меньше кинетической.
— Кинетика рулит, — с важностью кивает Куваев. — Скорость тоже можно увеличить. Не вижу препятствий.
— По итогу что получается? Масса первой ступени ракеты «Протон-М» — проверьте, кстати, могу ошибиться, — примерно семьдесят процентов от всей стартовой массы…
— Шестьдесят пять, — уточняет Куваев, пользуясь предоставленной паузой.
— Хорошо. Что получается? Только применением шахтного метода мы уменьшаем стартовую массу в три раза. А значит, увеличиваем в те же три раза коэффициент полезной нагрузки. Он будет уже не три с половиной процента, а восемь — десять.
— Так всё просто? — поражается Таша.
— Да нет, не просто. Людей так не отправишь. Ускорение в шахте будет достигать нескольких десятков или даже сотен жэ, — раскрываю слабое место проекта. — Так что для доставки людей надо что-то ещё придумывать.
— Или пользоваться традиционным способом, — отстранённо замечает Песков.
— Или так. Ребятам, которые на этом деле сидят, тоже кушать хочется.
Наврал немного с эффективностью. Именно, что немного, но заметят или нет?
— Погоди-ка, — встревает Шакуров. — Первая ступень ведь всё равно будет? Она будет работать в шахте, но ведь она же будет. Почему ты её со счёта сбросил?
Заметил всё-таки! Доказал, что он — полезная нагрузка, а не мёртвый груз.
— Почему же «сбросил»? Я же не сказал, что ПН будет десять процентов. Я сказал: восемь –десять. И вы только что считали КПД пули и ракетного запуска. Даже если работа первой ступени станет только в десять раз эффективнее, то её вес будет настолько мал, что её можно не учитывать. К тому же на выходе из шахты её тут же можно сбрасывать.
— Там всю ракету надо пересчитывать, — замечает Шакуров. — На такие бешеные ускорения нынешние не рассчитаны.
— Вот и пересчитаешь, — тут же навешиваю на него обнаруженную им проблему. — Чем-то и тебе надо заниматься.
Не только инициатива должна иметь инициатора. Критике тоже неплохо присвоить эту функцию. Нашёл проблему? Молодец! Теперь решай её. Хотя лично я уже знаю, как решить. Но спойлерить не буду. Тоже пусть голову поломает. Мотивация никому лишней не будет.
Долго сидим, потому засиделись, и моё предложение оторваться на самопальной дискотеке встречают на ура. Мне тоже надо не забывать танцевальные выкрутасы. Заодно и народ обучаю.
13 октября, понедельник, время 17:50.
МГУ, кафе в главном здании.
— Зачем тебе в этом разбираться? — искренне удивляюсь затруднениям Киры. — Вот видишь, как некто приводит какие-то расчёты. Сразу смотри итоговый результат. А потом критику. На авиабазе сидят очень подкованные ребята. С обеих сторон.
Обсуждаем один момент. Некий скептик вознамерился доказать, что движок Ф-1 по сути невозможен. Что-то там со свойствами никелевых сплавов связано. Помнится, мы с Куваевым эту тему подробно трясли.
— Ты сразу можешь сделать несколько выводов. Если парень оперирует сложными формулами, что-то выводит, значит, он в этом разбирается.
— Его быстро опустили…
— Да не важно! Ошибиться может любой. Первый вывод: он разбирается. Тот, кто нашёл ошибку в рассуждениях — тоже разбирается. Получается, что это спор двух специалистов. Этот вывод ты уже можешь сделать. Ты его сделала?
