– Прекрати! Мы говорили на эту тему. Твоей вины ни в чём нет.
Она взглянула на него. Он смотрел на неё с холодно-сдержанной обескураживающей улыбкой, не затрагивающей глаза. Валерия почувствовала, что и вправду замерзает.
– С тобой недавно общалась мама. Прости и за это. Я знаю, насколько она бесцеремонна.
– Здесь тоже извиняться не стоит. Твоя мама сама отвечает за свои поступки. Хотя ты права, тактичности ей не хватает. Мы мило побеседовали. Думаю, ты всё равно когда-нибудь это узнаешь, так что лучше сейчас и от меня. Оказалось, мир очень тесен, и мы с твоей мамой давно знакомы. Ты помнишь, я рассказывал тебе историю своего детства. Так вот, это она вывезла меня тогда из разбитого Грозного. Она в то время работала корреспондентом. Мне почему-то кажется, об этой части своей жизни она тебе не рассказывала. Валерия, что с тобой? – спросил он, увидев её расширенные глаза, полные слёз.
– Артур, я поражена твоим благородством и терпением. Ты должен ненавидеть меня со всем моим семейством, но ты, вместо того, чтобы гнать подальше, сидишь, поишь чаем и спокойно мне всё рассказываешь. Она… она же потом отдала тебя в детский дом! Вытащила из одного ада и поместила в другой!
– Прекрати! Она спасла мне жизнь!
– Теперь я понимаю, почему ты не хочешь продолжать отношения, почему хочешь со мной расстаться, – бормотала Валерия сквозь слёзы, будто не слышала его предыдущей фразы.
– Да ничего ты не понимаешь! Моё детство, твоя мать, детский дом здесь ни при чём. Виной всему настоящее. Я не могу тебе обеспечить жизнь, которую ты заслуживаешь. Я боюсь, что тебя убьёт присутствие рядом такого человека. Я просто боюсь за тебя!
– Не надо, Артур, не пытайся щадить мои чувства. Я всё понимаю. Ты должен презирать всю мою семью, которая причинила тебе столько боли. Сначала моя мать искалечила тебе детство, потом из-за меня тебя чуть не убили…
Валерия закрыла глаза, пытаясь удержать слёзы, с горечью понимая, что её план с треском провалился, и нужно идти, пока ему не надоело играть роль благородного рыцаря. И она собралась это сделать, но почувствовала, как он тяжело опустился, даже рухнул, на диван рядом с ней. Почувствовала, как его боготворимые руки обняли её за плечи, как тёплые губы легко коснулись виска, щеки, подбородка. Она открыла глаза и взглянула в его чёрные омуты. Нет. В них нет ненависти, в них нет презрения. Может, оно скрыто глубоко внутри, но сейчас его глаза смотрят с такой теплотой и нежностью…
Она судорожно выдохнула и обняла его, пропуская шёлковые волосы между пальцами, лаская губами щёки, шею, касаясь лба. Он хочет её. Она это поняла по его тяжёлому прерывистому дыханию, по тому, как он вздрагивал, когда её руки прикасались к нему. И теперь она сделает всё, чтобы он не передумал. Припала к его губам, заставляя его застонать и стиснуть ещё сильнее. Отбросив стыд и неловкость, забралась к нему на колени, как когда-то в машине, уселась лицом к нему. Это тоже продуманный ход. Она знала всё о его травмах, и понимала, эта поза причинит ему меньше неудобств, а ей даст желанную свободу действий.
Он снова начал терять контроль над своим телом и разумом, как всегда рядом с ней. Его заполняло лишь жгучее желание. её губы обжигали, и жаркие волны прокатывались по следам её ласковых рук. Она поёрзала, устраиваясь удобнее, провела тонкими пальцами по плечам и шее, а потом расстегнула и стащила рубашку. Резко выпрямилась, обнимая его голову, и её грудь оказалась на уровне его глаз, такая соблазнительная, такая доступная. Она прошептала его имя:
– Артур, пожалуйста!
Он почувствовал, как её сердце бешено колотится рядом с его сердцем. Легко стащил платье до талии, расстегнул бюстгальтер и припал губами к источнику, который был необходим сейчас больше жизни.
– О, мой ангел! – прошептал любимое имя.
В голове Валерии пронеслось, что она далеко не ангел, и её собственный демон толкает и подсказывает, как она должна поступить сейчас, прежде чем начнётся основное действие.
– Артур, послушай, – хрипло произнесла она, прижавшись к его шее, чтобы не смотреть в глаза, он замер, но рук не разнял, – Я уже не такая наивная, как была раньше. Когда мы ещё встречались, ты как-то сказал, что тебе не нравятся резинки, и я решила, что сама буду заботиться о предохранении, и начала принимать таблетки, они называются…
У Валерии вдруг вылетело из головы название, она дёрнулась к сумочке.
– Я сейчас покажу, тебе не нужно использовать… – сбивчиво пыталась объяснить она.
Он задержал её руку:
– Не доставай, я верю. Иди сюда.
Всё. Она сделала всё, что должна. Теперь только Бог ей поможет. Она расслабилась, отпустила все тревоги, и с упоением отдалась на волю его волшебных рук, его волнующих губ.
Они перебрались в спальню, теряя по пути остатки одежды. Она коснулась тугой повязки на груди, заметила перебинтованное колено и голень, но он не позволил сожалению вновь переполнить её. Он не хотел жалости. Он жаждал её любви, хотя недавно желал, чтобы всё, что он испытывает к ней, можно было назвать всего лишь похотью. Но всепоглощающее желание снова стать частью её жизни подсказывало: все попытки побороть демона тщетны. Плотское соитие с ней становится волшебством. Жгучей пыткой. Радостью и счастьем. И он не может её отпустить. Он никуда её не отпустит. Он скажет ей об этом потом. А пока он любил её с мрачной решимостью, словно хотел выжечь на ней клеймо своим телом: она моя, она только моя!
Когда оба устали и лежали, обнявшись, она почувствовала, что он засыпает. Валерия попыталась тихонько выбраться из его объятий. Он открыл глаза.
– Не уходи. Эти обезболивающие постоянно вгоняют меня в сон. Если бы я знал, что ты придёшь, я не принимал бы их.
– И мучился от боли? Не переживай, спи.
– Ты не уйдёшь? Мне так много тебе нужно сказать. Но у меня заплетается язык, и я боюсь, что отключусь на полуслове.
– Не уйду. Спи.
Он уснул мгновенно. Валерия полежала на спине, чуть приподняв бёдра, ещё двадцать минут (так было сказано в одном из советов, найденных в интернете) и тихонько встала. Оделась, собрала его вещи и положила на стул рядом с кроватью. Прикоснулась губами к его влажному лбу и вышла из спальни.
Не нужно слов. Пусть всё закончится так красиво. Я знаю, что ты мне скажешь.
Валерия вспомнила, что тоже кое-что забыла ему сказать. Она написала записку и тихо вышла из квартиры.
Утром Артур проснулся с осознанием, что жизнь прекрасна. Она с ним. Это главное, и это естественно. Все нюансы потом. Но по мере того, как он медленно передвигался по квартире, крепла уверенность, что это был очередной бредовый сон, навеянный лекарствами. Записка на тумбочке в прихожей поставила всё на свои места.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
