перережет глотку каждому барану, что считает, будто сможет в одиночку справиться с голодными волками инакомыслия. Только слово Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба ат-Тамими имеет цену, а их жизни не стоят ничего и им делается великое одолжение, что их не скормили псам сразу же.
Но если с людьми проблем почти не возникало, забитые, жалкие и боязливые пресмыкающиеся перед сильным твари легко шли под властную руку Ислама, лишь бы их не убили. Они отдавали все, что имели, мочась от страха. Разнеженные и нежизнеспособные дети шлюх. То вот слуги шайтана могли навести ужас даже на самого праведного и бесстрашного шахида.
Было много стычек с этими монстрами.
Их пламя закалило Умара. Сделало его настоящим мужчиной — тем, кто карает неверных и сплочает вкруг себя праведных.
Его, как самого перспективного, после смерти Гурама, порезанного на ленточки упырем, сделали командиром одного из фуражирно-разведывательных отрядов. Семь вооруженных и полностью экипированных человек в твоем подчинении — от такого многим начисто сносит башню. И Албагаев не стал исключением.
Их задача была проста — отмечать ценные точки, ловить беженцев, доставляя их на базу, таскать хабар, какой только смогут погрузить в несколько тачек восемь человек, уничтожать вооруженных еретиков, патрулировать границы подконтрольной территории и по первому же зову лететь в заданную точку, дабы впрячься за своих парней. А в процессе всего вышеперечисленного можно найти немало радостей жизни.
Но… не все длиться вечно.
Черный "Range Rover" вильнул в сторону. В лобовом стекле аккуратное пулевое отверстие, идентичное в теле захлебывающегося кровью водителя. Кусочек свинца вошел точно выше воротника бронежилета.
Сдвоенный хлопок выстрела и вторая машина их маленькой колоны со скрежетом сминаемого металла сливается в единое целое с углом пятиэтажки, размазав водителя и бойца на переднем сидении в однородную кашицу с редкими вкраплениями фрагментов конечностей и внутренних органов.
Умар вываливается из чрева автомобиля, чьему хозяину лично вскрыл глотку. Дуло автомата дергается из стороны в сторону, силясь зацепить перекрестьем прицела фигуру кого-то из трусливых псов, поднявших на него руку.
Их окружили.
Прижали огнем.
Бросили в лобовую атаку Голодных, прикрывая их наступление скупыми очередями "укоротов" и "ксюх".
И…
Среди живых мертвецов, топчущих землю вопреки заветам Аллаха и пророка Муххамеда, и изрезанных ритуальными шрамами культистов, мелькнули те самые глаза. Умар всадил остаток обоймы в то место где их видел. Ему стало страшно. Не потому, что зомби повалили на растрескавшийся асфальт Исмаила, сорвали с него бронежилет и копались во внутренностях, отрывая куски от сизых, измазанных в буром месиве крови и изуродованной плоти, лент потрохов, дабы тут же сожрать, мерзостно чавкая. Нет, его разум гнал эту мысль прочь, но она упорно закрадывалась в подкорку мозга. На этот раз глаза чистокровного убийцы были дополнены неровным рубцом шрама, в точности повторяющем отпечаток ладони. И Албагаев слишком хорошо знал, что это значило.
Последователи иного толкования Ислама столкнулись с совершенно новым типом врага, о существовании которого не подозревали даже на заре зарождения их веры.
Это были не другие течения суннитов или шиитов. Не христиане. Не еретики, предавшие веру в Аллаха. Не безбожники. Не ненавистные иудеи. Не разжиревшие денежные мешки Америки. Не вытесняемые с собственной земли европейцы.
Нет, это были те, кто в разы страшнее самого шайтана.
Дети Темных богов.
Что-то толкнуло в грудь, живот.
Умара опрокинуло на спину. Взгляд в безоблачное небо.
Молитва Аллаху застряла в глотке, втоптанная туда копотью и смрадом смерти.
Нога, обутая в грязный разношенный берц прижала его к земле. В лицо равнодушно смотрел зрачок автоматного дула.
— Мертвым нечего терять, мразь.
Выстрела он уже не услышал.
Глава 25. Предупредительный в голову
Города горели.
С недавнего времени слишком много и часто.
В какую сторону не посмотри — везде к мрачному небу вздымаются жирные столбы черного дыма. Этот дым, копоть и гарь забивались в ноздри и глазные яблоки, разъедая слизистые оболочки. Сиплый пытался отгородиться от них, спрятав лицо за тактическими очками и куском балаклавы, проглотившей подбородок, губы и нос. Он до боли в костяшках пальцев сжимал рукоять оружия. Он пытался унять бешеный стук сердечной мышцы о ребра. Остановить панику крови, набатом пульсирующей в висках. Удобная "горка" и тяжелые берцы придавали уверенности. Бронежилет и армейский рюкзак, давившие на плечи, вселяли чувство надежности. Что еще не все потеряно. Что все будет хорошо. Что он выкарабкается из любого дерьма.
Нет.
Он стоит на коленях у края братской могилы. Четыре на четыре метра шириной и в два глубиной. Отвесные стенки. Кровь и грязь, смешавшиеся в однородную буро-черную чавкающую на дне жижу. Яма почти полностью заполнена трупами. У каждого одинаковая причина смерти — критический переизбыток свинца в организме.
Дуло пистолета уперлось в выбритый затылок, чуть выше того места, где череп соединялся с шеей. Холод равнодушного ко всему металла и накладывающийся на него холод смерти.
Страха почти не было.
Лишь обреченный фатализм.
У него нет рюкзака, нет бронежилета и нет оружия. Его друзья, товарищи и братья по оружию лежат в этой яме, лицами вниз. И зачем? Почему? Чтобы что? Сиплый не мог сказать, что он и они были правильными во всех отношениях людьми. Типичные раздолбаи, как это называют всякие суслики в деловых костюмах и куклы гламурных девиц — "бесперспективные". Интересы плавали от распития алкогольных напитков до изучения различных языков. Их объединяло лишь одно — тяга к оружию и тактическим ролевым играм. Это их и спасло в первые дни Апокалипсиса, когда мертвецы хлынули в преддверия мегаполисов, местами завязнув в полосе препятствий сел, деревень и мелких городков. Тоха, которого поймавшие их сволочи замочили первым, имел крайне проблемного родственника, что сейчас мотал двадцатку в колонии строгого режима за убийство с особой жестокостью. А этот родственник в свою очередь помимо продажных женщин, имел, но уже в совершенно ином смысле, впечатляющую заначку травы и паршивых стволов, которые собирался кому-то толкнуть по выгодной цене. Продавца замели в места не столь отдаленные, а покупатель сам собой рассосался в неизвестном направлении. Антоха скурил половину из имеющегося товара, а вторую скинул паре знакомых дилеров средней руки. На вырученные бабки через знакомого прапора в воинской части отоварился бронежилетами и всей прилагающейся мишурой.
При всем умении, из страйкбольного оружия сложно сделать что-то по-настоящему действенное в городских условиях против восставших из мертвых. Нет, есть пара способов, как превратить даже маломощный пневмат в пушку, что пробьет череп, и если не на вылет, то знатно поворошит мозговое вещество,
