но прочность таких изделий была на уровне 3D-распечаток уже других гениев, что где-то украли навороченный принтер — разваливается на составляющие слишком быстро.
Их "боевое братство" удивительно быстро приняло новые правила игры.
Скорее всего, они подсознательно готовились к чему-то такому. Мир слишком сильно шел по пизде, чтобы на полном серьезе отрицать вероятность всеобщего коллапса.
Но в крайности они не ударялись.
Да, было несколько налетов на супермаркеты, где положив продавцов и покупателей мордами в пол, они быстро и сноровисто перегрузили N-ное количество провианта в тачки и укатили в неизвестность.
Но баб не насиловали, людей просто так не убивали, не мучали.
Несколько трупов числилось за их плечами, но кто заставил бы их на полном серьезе отвечать перед Уголовным Кодексом за конвертирование пачки голодной мертвечины в ее исходно-неподвижно-разлагающееся состояние? Плюс, четыре тела, тех, кто подумал, будто смогут обогнать пулю и что-то противопоставить каре за грязь греха. Один забрызгал своими мозгами обнаженное тело, лет восьми, которую прижил своей тушей к грязному полу, что щербато скалился пятнами крови — свежей и запекшейся.
Тоха пустил пулю ей в голову.
Жирная точка входного отверстия во лбу, обрамленном светлыми прядями волос. При всем желании, они бы не смогли ей помочь — лишь продлили боль. Даже квалифицированная бригада высококлассных реаниматологов и хирургов, максимум, сумели бы стабилизировать общее состояние этого хнычущего куска мяса, обрубка Homo Sapiens-а, введя в бессрочную кому. Но таких поблизости не было, все перебрались в отдаленные базы вояк, обосновавшихся в более крупных городах.
Иногда смерть в разы милосерднее жизни.
Спустя два дня выстрелы из лоснящегося змея дробовика, коим козыряют американские копы, Виталя нашел его в том же подвале, вместе с коробкой патронов, уже не резали слух своей противоестественной жестокостью, ибо выпускали вполне себе реальные и смертельно опасные боеприпасы. Передернуть ребристое цевье. Выплюнутый красный цилиндрик, подпрыгивая цокает по бетону. Они уже успели придрочиться к суровой правде жизни. Мало просто выжить в апокалипсисе — для этого нужно оружие, еда, вода, медикаменты, транспорт, убежище и по возможности крепко спаянная команда. А некоторые могут справиться и без этого намертво впившись зубами в глотку злого рока, что пришел по их душу. Что мы говорим богам Смерти? Не сегодня, не сейчас!
Но этого мало.
Нужно уметь понимать апокалипсис.
Не в извращенном фанатиками всех мастей смысле. А скорее практично-философски.
Мир рухнул, так же, как и привычные нормы поведения и способы продления дальнейшего существования.
Если ты хочешь жить, хочешь, чтобы жили твои друзья и родня, ты должен сосредоточиться на выживании. Отринуть эмоции, что заглушают первобытные инстинкты уровня "убей или умри". Взрослого и годами тренированного мужика может завалить даже четырехлетний пиздюк. Дайте только ему ствол навести на череп. Но не у всякого взрослого хватит яиц, чтобы прикончить ребенка.
Если ты хоть на секунду усомнишься в своих действиях, позволишь чуждой в новой среде обитания гуманности временно взять верх, как твое тело уже будут выносить ногами вперед.
Сиплый это понял.
Понял давно, еще до того момента, как на кладбищах были разрыты могилы и треснули надгробные камни.
И он уже начинал срастаться с этой мыслью.
Но не успел.
Человек сзади него наверное улыбается. Или нет. Даже повернись к нему, Сиплый вряд ли что-то понял по бледной морде противогаза-"Хомяка". Языки пламени, танцующие на обугленном скелете разграбленного склада отражаются в глазах-стеклах.
Блядство.
Хлопок выстрела.
Темнота. Беспросветная темнота смерти.
И… и в этой темноте зародился новый разум.
Сиплый должен был бы испугаться осознания этого факта. Но не смог, чисто физически. Потому, что был мертв и тронутые некрозом ошметки его сознания стали частью ЭТОГО. Чего-то совершенно нового и немыслимого на просторах планеты Земля.
Глава 26. Шестнадцать трупов
Какова вероятность убить за раз шестнадцать человек?
Если пораскинуть мозгом, то, как два пальца обоссать.
Но если докинуть новые вводные в виде того, что они будут сопротивляться, ты не в самой лучшей физической форме, а из оружия только отвертка, коей минуту назад ковырялся во внутренностях системного блока, откручивая материнскую плату, то расклад вырисовывается на порядок хуже.
Максиму Стрельникову изначально не нравилась идея работы в женском коллективе. Он уже перерос подростковые влажные мечты, будто стоит ему лишь завалиться в офис, как его тут же скрутят сексапильные мадамы, сбежавшие из "Brazzers", и начнут предаваться с ним всевозможным низменным страстям со сладкими стонами, торчащими сосками на упругих грудях, подтянутыми попками и анимешно-хентайными глазками, наполненных похотью и развратом.
Нет.
Нихуя подобного.
Если такое и существует, то скорее всего только в вышеупомянутом "Brazzers" и малолетних дебилов, которым не прилетело по ебалу с разворота тяжелым берцем Взрослой Жизни.
Фирма "Хуйзнаетнезапоминалназвание", оккупировавшая кусок этажа мощной крепостной башни-небоскреба из стекла и железобетона, насчитывала в своем составе плюс-минус пятьдесят-семьдесят пять сотрудников. Количество постоянно колебалось от текучки кадров и крайне неумелой внутренней политики мадмуазели, которой подарили ООО грузоперевозок за сногсшибательную фигуру и качественную работу ртом. Или нет, Макс точно не знал, но судя по графикам и отчетам, начальник в юбке понятия не имел, как хотя бы выходить в ноль. Выживали лишь благодаря постоянным вливаниям извне от того, кто приобрел фирму.
Большая часть работников была в разъездах, мотаясь по стране, заключая сделки, контракты и соглашения, после чего коллеги, кооперируясь с такими же работягами, но из других организаций, налаживали транспортировку, сортировку, складирование, учет, расход, перерасчет, куплю, продажу и прочее говно.
Макс хотел бы быть одним из них.
С детства мечтал стать чем-то вроде дальнобойщика. В его представлении эта работа тупо не имела минусов — кати себе вдаль, проглатывая колесами километр за километром, новые места, новые люди и новые эмоции, красота и романтика. Всяко лучше, чем потеть в офисе, перекладывая бумажки. О том, что будет делать если ночью где-то между Мухасранском и Хрензнаетгдеево, у него накроется движок в -53 °C он как-то особо не задумывался. Хотя, если так-то углубиться в его биографию, то он согласился бы на любую работу где его общение с людьми, которые ему не нравятся, сведено к минимуму.
С натяжечкой, но Макс не отказался бы работать в коллективе, где он один из равных. Где ему нужно выполнять только служебные обязанности, которые четко регламентированы в трудовом договоре, а если что-то другое и поручали, то в виде вежливой необязательной просьбы, а не приказным тоном и еще шипеть сквозь зубы, когда он что-то делает не так. Ебать, кто бы мог подумать, что человек не имеющий
