В переводе оно значило «счастье» и именно его малышка и привнесла в их жизнь.
Поначалу Ева опасалась, не знала, каким Влад будет отцом, но очень скоро ее сомнения развеялись. Гордеев души не чаял в дочери, баловал ее и, кажется, не собирался в этом останавливаться. Виленская понимала, что роль строго родителя придется со временем брать на себя, но против ничего не имела.
Из объяснений супруга, Ева поняла, что большую часть имевшихся денег он потратил на покупку дома для них. Он был «не очень большим и роскошным», как утверждал Гордеев, но Ева, выросшая в простой двушке в Архангельске, была иного мнения. Конечно, с фамильным особняком его семьи он не имел ничего общего, но для Евы это место оказалось сказочным, потому что там муж, наконец, начал становится по-настоящему близким ей человеком. Туда они принесли новорождённую Хану и там же, спустя почти год, Влад произнес самые важные для нее слова. Именно там, буквально пару месяцев тому назад, Ева сообщила еще одну важную новость — они ждали второго ребенка. Это место стало им настоящим домом.
— Здравствуй, сынок, — Влад вздрогнул, услышав позади себя знакомый голос. На улице было тепло, лето подкралось незаметно. Гордеев решил расположиться за одним из свободных столиков на заднем дворе ресторана, где обычно обедали сотрудники ресторана или его друзья. Нужно было разобраться со счетами в этом месяце.
С некоторых пор Гордееву нравилось работать на свежем воздухе, так он чувствовал себя свободнее. В новом доме он даже не подумал сооружать себе «кабинет», куда никому нельзя было бы заходить. Скорее, ему нравилось, когда он сидел, обложившись бумагами в гостиной, а Хана наровилась порвать или съесть часть из них. Нравилось, когда Ева сидела рядом и мешала ему, всячески отвлекая от работы.
— Что ты здесь делаешь? — Влад даже не обернулся. Ему не хотелось видеть отца. Даже спустя три года. Это было чертовски неожиданно, хотя в глубине души он понимал, что рано или поздно, это случится. Родитель явится к нему с очередными требованиями.
— Даже не взглянешь на меня? — Гордеев помедлил, затем поднялся на ноги и встал напротив отца. Андрей выглядел, как и прежде, ни капли не изменился, даже не постарел, только вот взгляд был каким-то другим, непривычным. Влад не мог понять точно, что именно в нем было не так.
— Здравствуй, отец.
— Смотрю, ты неплохо устроился…
— Да.
— Когда собираешься начать отвечать на наши с Лизой звонки? — Андрей присел на свободный стул, так и не дождавшись приглашения от сына.
— Ты знаешь ответ.
— Да, знаю… — Андрей кивнул. — Поэтому и прилетел сюда. Пора заканчивать с этим, сынок.
— Я давно не играю в твои игры, отец. Или ты не заметил? — Влад сел напротив родителя и скрестил руки на груди.
— Я хочу увидеть внучку.
— Забудь об этом.
— Это чересчур жестоко. — Влад рассмеялся.
— Хочешь поговорить о жестокости? Правда?
— Влад… я знаю, что ты обижен. Твоя мать уже не раз в красках расписала мне, где и в чем я ошибся. И я готов загладить свою вину, — младший Гордеев нахмурился и с подозрением взглянул на протянутую родителем папку.
— Что это?
— Посмотри сам, — Влад уступил и взяв в руки бумаги, взглянул на них. Пошуршал ими пару минут, а затем, вернул обратно Андрею.
— Мне не интересно.
— Влад, подумай, что ты…
— Оставь все себе. Или, раздай по благотворительным фондам, как и собирался в случае, если я облажаюсь, — бесстрастно ответил Гордеев. — Я не вернусь в этот капкан. Это западня, ловушка, и она мне не нужна. Я только почувствовал себя человеком. Сам занимайся своим заводом, сам придумывай, как защитить свои активы, сам выясняй, кто твой очередной враг и как незаметно от него избавиться, а мне хватает того, что есть. Веришь или нет, но без огромных денег тоже можно жить. И довольно неплохо.
— Подумай о своих будущих детях…
— А что о них думать? — Влад нахмурился, а затем усмехнулся. — У моей дочери есть дом, я зарабатываю достаточно, чтобы обеспечить ее всем, что нужно. Или ты впрямь считаешь, что маленькому ребенку требуются замки, загородные коттеджи и зарубежные активы? Ты думаешь, это нужно моей дочери? — Андрей замолчал. — Знаешь, пап, когда я рос, мне хотелось совсем не этого. Мне хотелось, чтобы отец чаще меня обнимал. Мне хотелось, чтобы отец чаще хвалил меня. Играл со мной в футбол или ездил на рыбалку. Поверь, меня совершенно не интересовала марка твоей машины или сколько прислуги у нас дома. Я знаю, что нужно моей дочери. Ты меня научил.
— Влад…
— Неужели ты и впрямь думаешь, что я позволю ей вырасти в том аду, что ты устроил для меня? — начиная злиться, перебил его Влад. — Или наивно полагаешь, что я подпущу тебя к ней? Ты тиран, эгоист и психопат. Ты портишь все, к чему прикасаешься. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты не пустил свои ядовитые щупальца в мою семью. Забирай свои бумаги и катись отсюда на все четыре стороны, — зло выдохнул Гордеев.
— Ясно.
Андрей больше ничего не сказал. Подобного расклада он и опасался. Зная своенравность сына, он не верил в слова Лизы о том, что, возможно, «он отошел». Старший Гордеев понимал, что не отошел. И вряд ли отойдет. И дело его жизни, скорее всего, некому будет передать. И свою внучку он вряд ли увидит.
— Я надеюсь, что на этом все, — тихо подвел итог Влад.
— Я буду в Праге еще два дня. По этому адресу я остановился, — Андрей положил перед сыном листок бумаги, — мой номер ты знаешь. Если ты передумаешь хоть в чем-то… просто позвони или приходи, — Влад хмыкнул и покачал головой. — Я знаю, что ты изменился, сын. Я вижу это. Может
