Боль отступила, теперь было скорее просто непривычно. Кристэль чувствовала движение внутри себя, как будто ее наполняет что-то сильное, горячее. Постепенно ее тело пробуждалось для новых ощущений, и они становились все более яркими. А мысль о том, что сейчас она принадлежит любимому мужчине, делала их непередаваемыми.
Оба задыхались от восторга, упивались каждой минутой полной близости. Чувствовали невероятное наслаждение — и физическое, и эмоциональное. Кристэль сходила с ума от мысли, что стала женщиной, что отдалась любимому. А Сандар — от осознания, что он первый.
— Моя Кристэль, — шептал он, покрывая бесконечными поцелуями ее губы, лицо, шею.
Девушка пылко отвечала ему ответными ласками. Но говорить не могла, из ее груди вырывались только сладкие стоны.
Тут она почувствовала, как он ускорился. Кристэль уже вполне свыклась с новыми ощущениями, так что изгибалась ему навстречу и с наслаждением принимала его. Шелковая простынь уже стала совсем мокрой — так сильно она успела возбудиться.
Еще несколько минут Сандар с трудом оттягивал кульминацию, так сильно ему хотелось еще задержаться в ней, доставить больше удовольствия. Но вот он не выдержал и с наслаждением излился во влажную, горячую плоть ее тела. Кристэль почти не заметила этого, слишком глубоко погрузилась в собственные чувства. Только отметила, как теперь он стал замедляться. Его движения были уже не такими резкими и требовательными. А поцелуи стали легкими и благодарными.
Он медленно вышел из нее и перевернулся на спину. Кристэль уютно устроилась у него под боком, положив голову с растрепанными волосами ему на грудь. Сандар со счастливой улыбкой прижимал ее к себе, все еще боясь, что это просто дивный сон и скоро придется проснуться.
— Я люблю тебя, — наконец произнес он.
И сам изумился до глубины души. Ведь всю жизнь был убежден, что никогда не влюбится по-настоящему и не свяжет себя с какой-нибудь женщиной. Да и брак все равно был под запретом для всех Воинов Песка.
— Что это означает? — тихо спросила Кристэль, — То, что с нами сейчас происходило?
— Гораздо больше, моя дорогая, гораздо больше.
— Кажется, я начинаю понимать. Когда ты пришел за мной сюда, рискуя жизнью, ты хотел этим сказать — я люблю тебя?
Сандар с гордостью подумал, как умна его избранница. Только первый день, как она получила эмоции, а уже начинает разбираться во всем. А ведь раньше Сандар был довольно низкого мнения о женщинах. Просто не встречал настоящих. И как только такая девушка из высшего клана вообще обратила на него внимание? Это точно сон, главное — никогда не просыпаться.
Спустя полчаса Сандар все-таки начал собираться. Он снова облачился в свою потрепанную кожаную броню и покрепче закрепил единственный оставшийся кинжал.
— Это опасно, — с тревогой сказала Кристэль, помогая ему застегнуть жалкие доспехи.
— Жизнь — вообще опасная штука, — презрительно пожал плечами Воин, — Бывали и похуже передряги. Я не буду лесть на рожон. Только посмотрю поближе, что там сейчас происходит. И найду самую безопасную дорогу. Может смогу обзавестись еще оружием. Потом вернусь за тобой, и мы убежим.
Кристэль крепко обняла его на прощание. И растроганный Сандар заметил, как увлажнились ее большие, темно-карие глаза.
— Вернись живым! — пылко прошептала она.
— Ну будет тебе! — кашлянув, сказал Сандар, — Чего ты меня раньше времени хоронишь? Я скоро вернусь.
Он быстро поцеловал ее и бегом начал спускаться вниз.
Кристэль еще долго стояла на месте и протягивала руку в пустоту. Словно хотела задержать его. Ей впервые в жизни стало одиноко.
Глава 16. Извержение
Пол содрогнулся с такой силой, что девушка упала на мраморные плиты. Она с ужасом заметила, как по стенам побежали опасные трещины. Из окна подул сильный ветер, смешанный с пылью.
Началось! Неужели это правда происходит по-настоящему?!
И что это за странные ощущения? Наверно, это страх… Вот он какой. Нет, это что-то сильнее. Это скорее паника. Трясутся руки, хочется плакать и кричать, и в то же время чувствуешь ступор и полное бессилие. Только одно желание — чтобы все это закончилось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Слишком много эмоций, слишком странно… Надо собраться! Вдох-выдох, вдох-выдох.
Кристэль бросилась к окну. Жмурясь и закрываясь рукой от пыли, выглянула наружу. Перед ее глазами возникло жуткое зрелище.
Огромный вулкан начинал извергаться. Земля дрожала, вырывались клубы дыма вперемежку с пеплом, вулкан задыхался и хрипел.
По улицам уже неслись перепуганные жители. Какая ирония, что именно сейчас они вполне могли почувствовать все свои эмоции. Раньше каждый из них спокойно бы принял смерть, либо педантично пытался до последнего спасти свою жизнь, руководствуясь всеми способами выживания. Но сейчас, когда им доступен весь спектр чувств, они отравлены страхом, они теряют человеческий облик.
Люди бежали, сталкиваясь друг с другом, кричали и рыдали. Каждым руководили только паника и инстинкт.
Но, если раньше они бы спасали только себя, то теперь пытались укрыть своих детей. А кто-то — своих возлюбленных, супругов. Глядя на эту страшную картину с высоты, Кристэль вдруг поняла, что это достойная цена. Пусть страдания, пусть боль. Но зато мать прикрывала дитя своим телом. И Кристэль почему-то знала: это правильно. Значит, не все превратились в животных.
Куски пепла и мелких камней вихрем ворвались в окно. Кристэль отшатнулась, громко кашляя.
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату кто-то ворвался. Глаза все в пепле, ничего не видно. Но зато слышно рваное дыхание. Кто-то хватает за руку, пытается вывести.
— Скорее!
Сандар. Это его голос. И сразу новое чувство. Пробивается сквозь страх и разливается теплом по всему телу. Как будто что-то родное, бесценное. Даже посреди хаоса.
Она позволяет увести себя. Бегут по винтовой лестнице, спотыкаясь на крутых ступенях. Крепкая мужская рука поддерживает ее. Глаза все еще режет, но уже можно что-то разобрать. Она видит его бледное, напряженное лицо.
— Сандар…
Как много всего хочется сказать. Ведь это их последний разговор. Сколько новых чувств, сколько страданий от мысли, что сейчас все закончится, едва начавшись.
— Потом, — коротко прервал он.
Как больно понимать, что это “потом” никогда не настанет.
Они спешат в Библиотеку. Ну конечно! Там есть подземное хранилище. Оно недостаточно глубокое и не сможет их спасти. Но даст выиграть время.
Бегом они проносятся по роскошному залу с живыми деревьями и тысячами древних книг. Как жаль, что все это великолепие скоро обратится в прах.
Дверь в хранилище заперта. И в округе никого нет. Даже перед лицом смертельной опасности обычные жители побоялись войти сюда.
— Ключ!
Кристэль поспешно сняла с шеи цепочку с серебряным ключом.
Сандар быстро повернул ключ в скрипучей скважине и распахнул дверь. Вниз, в темноту ведет крутая лестница. Скорее по ней. На нижнем этаже только несколько стеллажей с самыми старыми и секретными книгами.
Сандар захлопнул дверь, не запирая на ключ. На секунду полная темнота, а потом резко вспыхнули несколько шаров-светильников. Все хранилище наполнилось призрачным, голубоватым светом.
— Это не спасет нас, — сказала Кристэль.
— Я знаю.
Он спокойно подошел к ней и взял за руку. Оба молча смотрели друг на друга. Что можно сейчас сказать? Все и так было ясно без слов.
— Я ни о чем не жалею, — просто сказал Сандар.
Все спокойствие тут же рухнуло. Из глаз брызнули слезы, все тело содрогнулось. Кристэль упала к нему на грудь и горько разрыдалась, сжимая его рубашку. Сандар, закрыв глаза и сжав губы, пылко прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Как спасти ее? Что еще можно сделать? Бессилие — это самое страшное.
— Как же так, любимый, как же так… — хрипло шептала девушка, заливая его слезами.
— Кристэль, послушай меня, — дрогнувшим голосом сказал он, — Я должен тебе кое в чем признаться. Надо было сделать это раньше. Скажу хотя бы сейчас, пока мы…мы…
