— Давай зайдем к нам. Выпьем на сон грядущий, поболтаем. А то ты у нас ни разу не была. Прям как не своя, ей-богу.
— Как-нибудь в другой раз. Поздно уже.
Тут их догнали Иннокентий и Володя.
— Марчуков, хоть ты ее уговори. Приглашаю к нам, а она ; все отказывается. Пойдем, Володя, посидим, отведем душу в своей компании.
— А что? Время детское. — Похоже, Володе эта идея понравилась.
Наташа покачала головой.
— Да ладно тебе ломаться, Наташ, — подал голос Иннокентий. — Все тебя просят. — Он решительно взял ее под руку и только что не потащил за собой.
Наташа резко дернула рукой и высвободилась. Их бесцеремонный напор возмутил ее. Еще больше ее взбесила пассивная позиция Володи.
— Вовик! — взвизгнула Марина. — Будь мужчиной! Подействуй на нее.
— Ну, Вовик, — ядовито процедила Наташа. — Что же ты стоишь? Подействуй на меня как-нибудь.
Он посмотрел на нее исподлобья.
— Не заводитесь, ребята. — Он шагнул и встал между ней и Марчуковыми. — Завтра все-таки на работу. Пойдем, я провожу тебя домой.
Этой ночью Леке-Леке опять явился к ней. Но на этот раз страха не было, лишь невидимая ледяная рука обхватила и стиснула сердце. Неподвижными, широко открытыми глазами всматривалась она в его темный силуэт, и лишь одна мысль билась в мозгу: явь или сон, сон или явь?
— Зачем ты приходишь ко мне? Зачем?
Огромным усилием воли она выпихнула эти слова из схваченного спазмой горла.
— Эгун вошел в меня. — Голос Леке-Леке звучал глухо, как отдаленные раскаты грома. — Мои глаза видят ясно. Придет белая женщина с волосами цвета луны. Джеледе, мать-прародительница. Мое семя взрастет в ее чреве. Родится сын, великий повелитель народа йоруба. Так говорят духи.
— Эта женщина — не я, не я… — Она едва шевелила онемевшими губами.
Оглушительный хохот был ей ответом. В налетевшем вихре фигура Леке-Леке заколебалась, заклубилась и растаяла, только ужасный смех эхом отдавался в ушах.
Едва опомнившись, Наташа схватила с тумбочки карандаш и записала на первом попавшемся листке: «Эгун и Джеледе», два странных слова, два имени, непостижимым образом вошедших вдруг в ее жизнь.
В эту ночь она так и не сомкнула глаз.
Наутро она первым делом отправилась разыскивать Лолу. Та сидела, согнувшись в три погибели, за своим рабочим столом и прилежно корпела над каким-то объемистым переводом.
— Лола, — позвала Наташа, — можно тебя на минуточку? Лола выпрямилась и с хрустом потянулась.
— С удовольствием разомну свои старые кости. Поверишь ли, второй день бьюсь над этой хреновиной и никак не могу врубиться, что это я такое перевожу. Какой-то навороченный распредщит для насосной станции. А ведь есть же, есть умные люди, для которых это настольная книга.
— Я даже знаю некоторых из них, — подхватила Наташа. — Посмотришь на них — простые смертные, а копни поглубже — сплошь зензубели и шерхебели.
— Кончай ругаться!
— И не думала даже. Это какие-то инструменты. Остается только выяснить, какие именно. Но это не к спеху. Взгляни-ка. Это тебе ни о чем не говорит?
Она протянула Лоле бумажку.
— Эгун и Джеледе, — прочла Лола. — Что-то до боли знакомое, но никак не соображу что.
— Ты уверена, что встречала раньше именно эти имена?
— Абсолютно. Но это не имена, а скорее символы. Что-то связанное с культовыми верованиями африканцев. Эх, жаль здесь нет дедушки Ольдерогге. Он бы живо тебе все расписал.
— И чему вас только в университете учили?
— Полегче на поворотах, красавица! Знаешь, сколько в Африке племен? Сотни, и у каждого свои покровители. А зачем это тебе?
— Долгая история. Потом как-нибудь расскажу. Главное, что это не плод моей фантазии.
— Когда я собиралась ехать в Нигерию, то полистала кое-какую литературу. Заходи в обед, вместе пороемся в обоих бумажках. Может, что и всплывет.
Наташа еле-еле дождалась обеденного перерыва. Они перекусили на скорую руку, потом Лола достала наполовину исписанную толстую тетрадь и принялась перелистывать страницы.
— Я поначалу, как приехала, записывала разные интересные вещи. Вздумала набрать материалов для диссертации. А потом бросила, текучка заела, да и лень-матушка тут как тут. Зря, конечно, надо будет продолжить. Вот, слушай. «Пришествие духа смерти. Эгун, дух усопших царей и вождей, приходит на Землю, чтобы помочь людям. Он вселяется в своего сына, Эгунгуна, который одновременно принадлежит и к царству мертвых, и к миру живых. Эгунгун является личностью неприкосновенной, ибо вещает от имени Эгуна. Особый праздник, ритуальные танцы, костюм красного цвета, поскольку йоруба верят, что красный цвет отгоняет злых духов». Негусто, но хоть что-то.
— Вполне достаточно. А про Джеледе есть что-нибудь?
— Погоди. Ага, вот. «Джеледе — культ матери-прародительницы и вообще всех матерей. Считается, что Джеледе помогает в родах, исцеляет больных, приносит обильный урожай». Все. А теперь объясни наконец, зачем тебе все это. Ведь не из простого любопытства, правда?
— Если бы, — вздохнула Наташа и рассказала ей все про свои ночные кошмары, про Леке-Леке и странные приступы удушья, которыми сопровождается каждое его появление. — Мне так страшно, Лола, просто не передать словами. Все так реально, что я уже не верю, что это простой сон.
Лола задумчиво потерла руки.
— А ты уверена, что никто тебе об этом не рассказывал? А остальное — просто игра воображения.
— Я уже думала об этом. Точно тебе говорю, никто.
— Странно, странно. А когда у тебя все это началось?
— В Лагосе. Я ночевала у своих посольских знакомых. Хотя постой, конечно, это началось раньше. На следующий день после моего приезда. Мы с Володей застряли в пробке в Икороду, и мне вдруг стало плохо.
— Плохо?
— Ну да. Такое чувство, будто воздух вдруг сгустился и стало нечем дышать. Я, кажется, здорово тогда напугала Володю. Он даже отпаивал меня водой.
— Да Бог с ним, с Володей! Что еще ты помнишь?
— Ничего.
— Сосредоточься. Подумай. Ты сидишь в машине. Тебе душно. Ты открываешь окно?
Наташа закрыла глаза и мысленно перенеслась в тот день. Сердце запрыгало где-то у горла.
— Ты смотришь в окно? Что ты видишь?
— Глаза, красные глаза. Они глядят прямо на меня. И ожерелье из когтей. Глаза, ожерелье, глаза.
— Что с тобой? Очнись! — Лола затрясла ее за плечи. Наташа уставилась на нее. Лоле стало не по себе. Остановившийся взгляд, расширенные зрачки, побелевшие губы.
— Что, что? Говори!
— Леке-Леке. Я узнала его.
— Ты хочешь сказать, что видела его там, в Икороду?
— Да. — Наташа кивнула. Во рту пересохло, язык прилип к гортани. — Дай, пожалуйста, попить.
Лола принесла ей стакан колы и уселась рядом.
