Внутри у Кэрол все сжалось.
— А, так это дворецкий рассказал тебе, что я покинула дом со Стивом; Теперь наконец понятно.
Когда Алвеш отпустил ее, она уже еле держалась на ногах. И чувствовала себя совершенно больной и разбитой. Неужели хоть на секунду он мог поверить во все, что сейчас здесь наговорил?
Она собралась с силами и принялась объяснять скорее себе, нежели Алвешу.
— Да, я должна была позвонить тебе этой ночью или оставить записку. Но я была так расстроена, что обо всем забыла. Мне даже в голову не приходило, что ты настолько мне не доверяешь, что можешь… О Господи!..
У Кэрол вдруг так закружилась голова, что она едва устояла на ногах.
— …подумать, что я спала с кемто другим. О Господи, опять пробормотала она. Стив, кстати, вел себя как друг.
Алвеш выглядел совершенно ошарашенным, он просто стоял и смотрел на нее. Зазвонил телефон, но они не обратили на него внимания. Кэрол вдруг почувствовала такой приступ тошноты, что больше не могла терпеть. Она вбежала в ванную, захлопнув дверь перед носом Алвеша. Сделав несколько глотков воды и прополоскав рот, она почувствовала себя немного лучше. Дверь распахнулась.
— Уходи, с трудом произнесла Кэрол.
— Телефон — сказал Алвеш. Какойто кузен Гарри спрашивает, в какой он больнице.
Он ждет ответа.
Кэрол с трудом перевела дыхание, подошла к телефону и ответила звонившему.
— Ты выглядишь просто ужасно, — неожиданно мягко сказал Алвеш.
До него, кажется, дошло, что случилось этой ночью. Кэрол даже пожалела, что раздался этот звонок. Она хотела проучить его, он заслужил это. Мужчина, в жертву которому она принесла свои мечты, ради которого нарушила все свои принципы. И что она получила взамен? А может, как раз то, что заслужила?
— Кэрол, Гарри не?..
— Нет, но он на волоске.
Он попытался обнять ее за плечи. Покачиваясь, она отстранила его и прошептала: — Оставь меня.
Не обращая внимания на эти слова, он все таки обнял ее.
— Прости меня, сдавленно произнес он.
Она чувствовала такую слабость, что не могла сопротивляться.
— Почему бы тебе просто не уйти. Я провела в больнице всю ночь, мне совсем не до тебя. Не до чего. Это моя вина, что он там, — закончила она и разрыдалась, закрыв лицо руками.
— Это не может быть твоей виной.
— Гарри был очень расстроен, когда я переехала к тебе. Уходи, пожалуйста.
Ноги не держали ее, и Кэрол прислонилась спиной к стене.
— Но я не могу оставить тебя в таком состоянии. Ты поедешь со мной.
— Нет, я останусь здесь.
— Но ты плохо себя чувствуешь. Необходимо лечь в постель.
— Ктото должен быть здесь, чтобы отвечать на телефонные звонки.
— Но только не в том состоянии, в котором ты сейчас, — настойчиво произнес Алвеш и подхватил ее на руки.
Он отнес ее в лимузин, и Кэрол не могла сопротивляться. Все силы уходили на то, чтобы бороться с тошнотой. Наверное, она бы не чувствовала себя так плохо, если бы поспала хоть пару часов. Но все равно не могла понять, что с ней происходит. Может быть, подцепила какуюнибудь инфекцию? Но тогда она могла заразить и Гарри, проведя всю ночь у его постели. Никогда в жизни Кэрол не чувствовала себя так плохо.
Они приехали в городской особняк, и Кэрол сразу легла в постель. Алвеш надел на нее шелковую пижаму и предложил вызвать доктора. Кэрол согласилась, чувствуя, что слабость нарастает.
— Может быть, ты съела чтонибудь? — предположил Алвеш.
Она ничего не ответила. Он сел на пол у ее кровати.
— Кэрол, мы с тобой переживаем тяжелые минуты, — тихим, напряженным голосом произнес он. — Когда я узнал, что ты уехала со Стивом, я был вне себя.
— Он помощник поверенного Эванса и приехал сообщить мне о том, что у Гарри сердечный приступ. Стив не мог позвонить, потому что у него не было твоего номера.
— Как только я мог подумать такое!
— Это не имеет значения. Но ведь я никогда не давала повода обвинять меня. Я ведь не твоя бывшая жена.
— Я совершил ошибку, — признался Алвеш.
Кэрол чувствовала смятение. В глубине души она была готова простить его. Но не могла себя заставить сказать это. Любить когото, кто не любит тебя, представлялось ей длинной цепочкой унижений. Его недоверие больно ранило, поэтому хотелось заставить его страдать. Но в то же время Кэрол стыдилась своих мыслей. Как можно наказывать когото за то, что он тебя не любит?
— Две ошибки, — раздался в тишине голос Алвеша. — Мне не следовало просить Дейвида заходить к тебе. Но мне так хотелось, чтобы еще ктонибудь, кроме меня, увидел то, что ты творишь кистью.
Кэрол уткнулась лицом в подушку. Слезы текли по щекам. Как же так! Она уже протянула руку к Алвешу, как вдруг распахнулась дверь — приехал доктор.
Представляясь, он сказал, что она может называть его Джеком. У него было одно из тех замечательных круглых лиц, которые всегда говорят о хорошем здоровье. Алвеш вышел, а Кэрол села в кровати и слабым голосом начала рас сказывать все симптомы. Она позволила осмотреть себя и ответила на пару вопросов. Кэрол была почти уверена, что это какоето кишечное отравление. Но Джек знал свое дело.
— Вы беременны, — безапелляционно заявил он.
Кэрол тут же решила, что он совершенно некомпетентен.
— Не может быть, — сказала она, изо всех сил стараясь улыбаться.
— Кэрол, я практикующий гинеколог и, если я не прав, отправьте меня учиться назад в медицинскую академию. Вы по крайней мере на втором месяце беременности.
— Но я… — начала было она, но тут же замолчала.
Доктор пространно стал объяснять, что она должна побольше отдыхать, избегать тяжелых нагрузок и стрессов.
— Не говорите ему, — попросила Кэрол, кивнув на дверь.
Джек напомнил о своем долге хранить тайны своих пациентов, и Кэрол извинилась.
Она была так поражена тем, что узнала, что никак не могла собраться с мыслями. Доктор остановился у дверей. Несомненно, его смутила такая реакция на известие.
— Кэрол, не бойтесь, Алвеш очень любит детей. Вам надо посмотреть, как он общается с моими.
Итак, Алвеш любит чужих детей, но какое это имеет значение? Она лежала на кровати.
Ее рука скользнула по пока еще плоскому животу. Внутри нее был ребенок — ребенок, зачатый несколько недель назад. В то время как она убеждала себя, что этого не может быть.
Она была наивной, как подросток: не существовало такой вещи, как подходящее или неподходящее время, — риск оставался всегда.
А Алвеш был более сведущ в таких делах. Наверное, потому, что меньше всего хотел, чтобы это случилось.
Дверь открылась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
