Он не мог догадаться! Просто не мог.
Алвеш нарочито громко рассмеялся и отодвинул от себя тарелку.
— Ты беременна… И все, что мне нужно узнать, — как давно? — Боль захлестнула Кэрол. — Джек не сказал мне. Но когда ты встала с постели и объяснила, что наши отношения закончены, мне только и осталось сложить два и два. Поэтому скажи мне, когда это счастливое событие имело место?
— Когда нас похитили…
— Теперь я понимаю, почему ты согласилась переехать ко мне.
— Но я не знала до сегодняшнего дня, запротестовала Кэрол.
— И ты хочешь, чтобы я поверил?
— Но это правда.
— Не слишком ли много лжи для человека, который гордится тем, что всегда говорит правду.
К горлу подкатил комок. Почему, ну почему не сказала ему правду сегодня днем, как только сама ее узнала. Да потому, что ожидала такой реакции. Ведь это была именно та сцена, которой она боялась больше всего.
Губы у Кэрол пересохли. Она лихорадочно облизнула их и заговорила:
— Мне наплевать, что ты обо мне думаешь. Но после визита Джека я была в таком же шоке, как ты сейчас. Поэтому я знаю, что ты сейчас чувствуешь.
— Господи, ты даже представить не можешь, что я сейчас чувствую!
Кэрол стала объяснять, почему не считала себя беременной. В этот момент ей было все равно, верит он ей или нет. Они оба пошли на этот риск два месяца назад. И если в первый раз во всем была виновата она сама, то за дальнейшее ответственность несет и он тоже.
— И какие у тебя планы? Собираешься избавиться от ребенка? — Кэрол в ужасе взглянула на него. — Я должен был спросить, — пробормотал он, вполне удовлетворенный ее немым ответом. С его загорелого лица вдруг сошло напряжение. — Я боялся, что ты собираешься это сделать.
— Нет, — сказала Кэрол, совершенно сбитая с толку его реакцией. В глубине души она страшно боялась, что он захочет именно этого.
— Я бы не позволил тебе это сделать.
— А я и не собиралась, — ответила Кэрол.
— Мы поженимся как можно быстрее.
Кэрол чуть не упала со стула. Смотрела на него широко открытыми глазами, отказываясь верить в это простое заявление. Оно прозвучало так естественно, словно было единственным решением, и никакое другое не предполагалось.
— Я собираюсь получить на ребенка все законные права.
Кэрол совсем опешила. Несколько минут назад она и понятия не имела, как он отреагирует на известие о ее беременности. Но теперь она столкнулась с совершенно другими проблемами. Однако…
— Давай пойдем в гостиную, — предложил он, вставая изза стола. — Сомневаюсь, что ктонибудь из нас сегодня в состоянии съесть еще чтолибо.
Опустившись в кресло, Кэрол спросила:
— Как ты можешь говорить о браке? Ты ведь вообще не любишь детей.
— Когда я тебе такое говорил?
— Ты сказал, что вовсе не желаешь стать отцом.
— Естественно, нет… без брака, — подчеркнул он. — На самом деле я очень люблю детей, — продолжил он, наливая себе бренди. — Но они иногда приносят большое горе. У меня был сын, и я потерял его. Это был опыт, повторения которого я не хочу.
— Я совсем не понимаю тебя…
Он, несомненно, говорил о ребенке, который был у его бывшей жены.
— Его звали Мануэль. По сей день не знаю, мой ли он сын или нет. Но это не имеет значения. Потому что, когда он родился, я считал его своим и любил его. Он был единственным светлым пятном в нашем браке, единственной причиной моих стараний сохранить его. Мэй не заботилась о нем. Он был для нее лишь способом выгодно выйти замуж. Но когда дело дошло до развода, он стал для нее и средством получить как можно больше денег. — Кэрол начала понимать, как далеки от истины были ее предположения. — Когда Мэй уехала от меня, она забрала с собой и сына. Думала, что я захочу его выкупить для себя, — зловещим шепотом произнес он. — Но она хотела больше, чем я мог тогда заплатить. И, окончательно потеряв совесть, принялась рассказывать всем, что это не мой ребенок.
— Как она могла так поступить с тобой! — прошептала Кэрол.
— На самом деле она, наверное, и сама не знала, чей это сын. Я был не единственным ее мужчиной в то время. Мануэль по решению суда остался с ней. Она собралась было сделать необходимые анализы, чтобы доказать, что он — не мой. И… — Алвеш помедлил, собираясь с силами: — И однажды, когда у нее была вечеринка, он упал в бассейн и утонул.
— О Господи! — Кэрол была в ужасе.
— Ему было восемнадцать месяцев от роду. А она оказалась совсем никудышной матерью. Накануне она поссорилась с няней и выгнала ее…
— Извини меня, — тихо сказала Кэрол, глотая слезы и не отводя глаз от ковра под ногами. Она была до глубины души потрясена услышанным.
— И я поклялся, что у меня никогда не будет больше другого ребенка, потому что потеря Мануэля заставила меня страдать так, как я никогда не страдал в моей жизни. — Лицо его неожиданно просветлело. — Но будь уверена, что ребенок, которого ты носишь, меняет все… Мы сделаем для него все, что сможем, — заявил он с неожиданным неистовством. — И я не позволю тебе уйти и забрать моего ребенка, как это сделала Мэй. Он в такой же степени мой, как и твой!.. И чем быстрее ты поймешь это, тем лучше! — С этими словами он вскочил и направился к двери.
— Но я не хочу уходить от тебя! — тихо произнесла Кэрол, когда дверь за Алвешем уже закрылась.
Она вскочила и бросилась за ним. Но когда поняла, что он не просто вышел в другую комнату, а покинул дом, его машина уже отъехала от ворот.
Она была растеряна. Ругала его за то, что он не рассказал ей о Мануэле раньше. Она не сделала бы столько ошибок. Но, с другой стороны, понимала, почему он не сделал этого: трагедия, все еще незажившая рана. О Господи, на какой же шлюхе был он женат, беспомощно подумала Кэрол.
Хотелось дождаться его и объяснить ему все. Но, начав снова и снова прокручивать в уме его слова о Мэй и малыше, она вдруг поняла, что дело вовсе не в его бывшей жене. Он просто больше не хотел рисковать своим ребенком. А то, что ребенок уже существует, изменило его отношение к ней. И он был обеспокоен вовсе не тем, что теряет его. Он боялся лишь за своего ребенка. И ничего удивительного в том, что он позволил себе расслабиться, узнав, что она не собирается от него избавляться. Алвешу просто не терпелось побыстрее получить права на ее дитя! Ради этого он готов был даже жениться на нелюбимой женщине.
Кэрол поднялась в спальню, потрясенная и расстроенная. Она была совершенно выбита из колеи, никогда раньше не оказывалась в таком затруднительном положении. Теперь понятно, что Алвеш действительно хочет этого ребенка, но в то же время он совершенно не заботится об их отношениях. Все было так странно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
