— Вот то, что нужно, — он показал Дебби изогнутую проволочную дужку. Прекрасная отмычка!
Она следила, как он изгибает проволочку, используя спинку стула. Но прислушавшись у двери, он озадаченно покачал головой.
— Там что-то происходит. Толком не разберу, но что-то необычное. Как только выберемся, двигайся прямо к машине. Понятно?
— Да. Чарльз, я…
— Что?
— Я тебя люблю.
Он сжал её в объятиях.
— Ну, пожелай нам удачи. Она сейчас обоим очень пригодится.
Пока Худ ковырялся в замке, ему дважды пришлось менять форму отмычки. Но вот раздался долгожданный щелчок. Он осторожно нажал на ручку и заглянул в открывшуюся щель. Никого видно не было, но совсем близко спорили возбужденные голоса.
Еще немного приоткрыв дверь, он выдохнул:
— Бенджон!
В зале с картинами Бенджон о чем-то ожесточенно препирался с Дельгадо. Напротив просматривалась ещё одна дверь, снабженная двумя сложными замками.
Бенджон уже не говорил, а рычал.
— Хватит запугивать, Дельгадо! Слабо тебе меня заставить!
— С меня тоже хватит! — прокричал тот в ответ.
Худ поманил Дебби и на цыпочках проскользнул в дверь, шепнув:
— Держись у стены…
В зале что-то с грохотом рухнуло, Дебби отпрянула обратно в комнату, потом осторожно двинулась вдоль стены. За окнами смеркалось, и Худ удивленно осознал, что день кончается. В полутемном зале метались тени. Бенджон ревел:
— Я знаю, вы с Маликом заправляете контрабандой наркотиков! А ты к тому же — крупнейший скупщик краденых картин, вот!
— Да ты с ума сошел!
— Попробуй, повтори это ещё раз! Господом клянусь, Дельгадо, у меня есть, что сказать, и ты будешь меня слушать, нравится тебе это или нет!
— Я выслушал достаточно, теперь послушай ты! Я заплатил Хелпману вперед, поэтому все, что там найдено — мое!
— Врешь, сукин сын! Ты даже не знаешь, где он копал! И понятия не имел даже о тех двух мечах!
— Последний раз тебя предупреждаю…
— Там все мое, Дельгадо! Я собираюсь вывезти все вещи, до последних черепков, и не пытайся помешать мне!
— Только тронь — я тебя уничтожу! Понял, Бенджон? Я тебя раздавлю!
— Ну ладно, у меня есть кое-что в запасе. Если Малик это узнает, тебе конец!
И воцарилась тишина. Худ с Дебби вжались в стену. Потом заговорил Бенджон.
— Слушай, Дельгадо, убери свою игрушку… Я из тебя душу выну, прежде чем…
— Марш к стене!
— Ты меня слышал? Я тебе…
— Ты убил Хелпмана, и у меня есть доказательства. Их примет любой суд. И убил ты не только его, но и Худа с его девкой!
— Что-что?
Голос Дельгадо срывался и дрожал от возбуждения.
— Убил и Худа, и его подружку! У меня хватит доказательств, чтобы посадить тебя на электрический стула! Марш к стене!
Худ ещё успел шепнуть:
— Держись поближе ко мне — у него револьвер.
И тут громыхнул выстрел, взревел Бенджон и лязгнул металл: похоже, Дельгадо выронил оружие. Худ осторожно заглянул в зал. Теперь оттуда долетали звуки схватки и проклятия. По потолку и стенам бешено метались тени. Тела катались по полу, метались, снова падали, и вдруг Дельгадо прохрипел:
— Нет… нет!..
Захрустели кости…
Дебби впилась ногтями в плечо Худа, но тот даже не заметил. В мертвой тишине раздавался только хрип. Потом затих и он.
Гигантская тень метнулась по потолку прямо к ним. Затопали неверные шаги.
— Господи! — задохнулась Дебби.
Бенджон шел, тупо озираясь. В полумраке зала, сверкающий от пота, он казался чудовищной глыбой. Тяжелые плечи и голова клонились вперед, словно под тяжестью невидимого груза, глаз видно не было. Худ приготовился к отпору, но Бенджон внезапно качнулся в сторону и пропал. Раздались странные звуки.
— Нужно отсюда убираться, — шепнул Худ и они прислушались, затаив дыхание.
— Ничего не слышно. Наверное, ушел.
Худ потихоньку подобрался к двери. В зале стояла тишина. Белели спинки кресел, просматривался стол с опрокинутой лампой, темный угол за диваном. Бенджон мог оказаться где угодно: за мебелью, в углу. Велев Дебби оставаться на месте, Худ осторожно шагнул вперед. Дверь в противоположной стене стояла настежь, за ней во тьме терялся коридор. Ни звука. Где же слуги? или Дельгадо отослал их, чтобы не подслушивали? Он был чересчур уверен в себе, в том, что сумеет запугать Бенджона…
В глубине зала Худ нашел Дельгадо.
Труп лежал в темной луже, половина черепа была вдавлена внутрь. Окровавленная тяжелая лампа валялась рядом. Вокруг — полный разгром: мебель перевернута, вазы разбиты, безделушки разбросаны.
Где-то вдали послышались тяжелые шаги.
Худ проскочил темный коридор и выглянул за дверь. Там оказался выход. Он поманил Дебби, застывшую в дверях.
— Скорее! Надо торопиться, пока он чем-то занят. Иди прямо к машине и сиди тихо. Я догоню.
— Пойдем вместе!
— Без ключей мотор не завести. Я быстро. Иди!
Убедившись, что снаружи никого, Худ выпроводил Дебби и вернулся к телу.
Брюки Дельгадо были захватаны окровавленными пальцами, карманы вывернуты. Их содержимое валялось на полу. И никаких ключей.
Худ огляделся. Ни письменного стола, ни секретера.
Казалось, в доме все затихло. Худ постарался вспомнить ссору Бенджона с Дельгадо. Что значили слова о раскопках? Возможно, Бенджон убил Хелпмана, чтобы завладеть его находками. Но что тогда искал он на вилле Дельгадо? Вместо того, чтобы скрыться с места преступления, он занимался тщательными поисками. Что он искал? Улики! Те самые, которыми грозил Дельгадо: улики на убийцу Хелпмана!
Оставалась ещё одна дверь. За ней новый коридор, тоже темный.
За ним оказался кабинет. На солидном письменном столе горела лампа. Бенджон успел неплохо поработать: стулья валялись вверх ногами, ящики стола вывалены на пол.
Что-то поблескивало под одним из стульев. Худ наклонился. Две слипшиеся вместе фотографии, какая-то гробница с саркофагом на переднем плане. Раскопки?
Худ присвистнул.
Наспех проверив ящики и не найдя ключей он повернулся, собираясь уходить, и смахнул на пол пресс-папье. Под тяжкой мраморной игрушкой была упрятана заляпанная кровью карта. Внимание Худа сразу привлекла неровная линия вдоль дороги на Мешхед.
Снаружи долетел чуть слышный крик. Неужели Дебби? Новый крик, рев мотора — и Худ рванулся через зал к выходу. В проеме двери он столкнулся со слугой, тот, падая, вцепился ему в ноги. Еще кто-то с криком спешил на помощь.
Худ заметил исчезающую за поворотом машину и с мрачной иронией подумал: раньше нужно было орать и звать на помощь! Развернувшись, он с размаху рубанул ребром ладони лежащего по шее — тот обмяк.
Неподалеку стоял светлый «линкольн». Он прыгнул через борт, протянул руку и каким-то чудом нащупал ключи. За спиной вспыхнул свет. Не тратя ни секунды, Худ отпустил тормоз и нажал на газ.
Машина рванулась вперед. Включив на ходу фары, он мчался по извилистой дороге, с трудом удерживая мощный «линкольн» на поворотах. Худ попытался вспомнить, что за машина у Бенджона. Кажется, «шевроле»…
Из темноты показались открытые ворота. Охранник корчился на обочине, держась за живот. Он махнул рукой, но Худ пронесся мимо, даже не притормозив. Ветви хлестали по стеклу, но он газовал, рискуя не вписаться в будь поворот.
Вот и шоссе. Справа вдали мелькнули красные огни.
Бенджон?
О Господи, где карта? Худ лихорадочно зашарил по карманам. Нет, слава Богу, здесь!
Остановившись на обочине, он проследил маршрут. Если красные огни принадлежали машине Бенджона, значит едет он именно туда. Но что, если он знает более короткий путь? Худ заскрипел зубами.
Гнаться за ним или нет?
Так ничего и не решив, он вырулил на шоссе и прибавил газу. Но тут же вынужден был сбросить скорость — дорога оказалась сильно разбитой. Худ выругался сквозь зубы. Проклятый Бенджон! Красные огни исчезли — сержант был воистину адским водителем! Как только удалось ему захватить Дебби?
Предгорья постепенно сменились холмами, потом однообразной каменистой пустыней. Порывы ветра несли песок и пыль, оседавшие на губах и секшие в глаза. Из темноты проступили огни Семнана. Машина оставила позади огни реклам, городскую суету и запахи, потом дорога повернула вправо. В Семнане сходилось два шоссе, и оба — из Мешхеда. То, по которому мчался Худ, вело в Тегеран.
«Линкольн» подпрыгивал на ухабах и проваливался в рытвины. Худ старался гнать во всю и упорно боролся с рулем, чтобы не слететь на обочину. Глаза слезились от пыли, он боялся пропустить поворот.
Впереди маячили холмы, к ним направо в кромешную тьму уходил разбитый проселок. Выглядел он таким заброшенным, словно никуда не вел. Худ притормозил, сверяясь с картой. Получалось, повернуть нужно именно туда.
