Прямо-таки классическим образом теория Гудериана доказала свою правильность, когда в мае 1940 года германскому военному командованию удалось, сосредоточенно введя в боевые действия все свои 10 танковых дивизий, в которых были собраны все имеющиеся танки, практически уничтожить все силы союзников по антигерманской коалиции: их ударные силы, которые по числу танков и их боевой мощи процентов на тридцать превосходили германские, оказались разбиты на пространстве от Дюнкерка до швейцарской границы.
О ходе важнейших операций повествует следующая глава.
Глава 7. Обобщающий обзор использования бронетанковых сил
Военные кампании 1939–1945
Военный поход против Польши (1939)
Операции в сентябре 1939 года для молодых, в ошеломляюще короткие сроки созданных танковых сил представляли собой их практическое испытание в боевых действиях и доказательство их высокой эффективности, что и отметил соответствующими словами генерал Альфред Йодль, сказав 7 ноября 1943 года, что тогда «весь мир навострил уши».
Оперативный план всей кампании был разработан главным командованием сухопутных войск (генерал-полковник фон Браухич, начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал артиллерии Гальдер) без существенного вмешательства Гитлера. Он основывался на предшествующем изучении театра военных действий и впервые предусматривал использование танковых сил для нанесения решающего удара.
Характерной особенностью германского оперативного плана был прорыв центра вражеского фронта сильными танковыми силами из Силезии по направлению к среднему течению Вислы, вдоль которой вверх по течению выдвигались польские пехотные части. В дальнейшем мобильные германские силы должны были атаковать польские фланги из Словакии и из Польского коридора[95], также прорвать их и развивать удары в глубь польской территории, сближаясь с юга и севера для полного окружения этих сил. Благодаря этому плану военный поход против Польши завершился в неожиданно короткий срок, но также благодаря тому, что польская армия не располагала достаточным количеством танков и средств противотанковой обороны.
Германское руководство со своими смелыми, но тщательно продуманными планами пошло на изрядный риск, поскольку французская армия с ее впечатляющим перевесом в силе стояла, готовая перейти в наступление, на Западном фронте — там, где ей могли оказать сопротивление лишь слабые германские силы.
На семнадцатый день боев с Востока на Польшу двинулись походным маршем крупные советские силы. Тем самым судьба Республики Польши была на некоторое время решена. Советский Союз и Германия в соответствии с демаркационной линией от сентября 1939 года вновь обрели общую границу, как это имело место и перед Первой мировой войной, хотя и, в соответствии с желанием Сталина, в несколько иной конфигурации.
22 сентября после совместно проведенного советско-германского парада генерал Гудериан передал город и крепость Брест-Литовск (Брест) командиру советской танковой бри гады генералу[96] Кривошеину. Это была первая встреча германских и советских танковых частей, за которой после 22 июня 1941 года последовало множество других, но совершенно иного рода…
Во время сражений в Польше Гитлер не вмешивался в военное руководство, но был в значительной мере впечатлен успехами танковых войск и люфтваффе, масштаб которых он, будучи в военном отношении дилетантом, значительно преувеличивал благодаря планомерному осуществлению полевой кампании, тогда как руководство войсками ее в определенной мере недооценивало.
Гудериан охарактеризовал военный поход против Польши как «испытание огнем своих танкистов». Он был убежден в том, «что вложенные в создание этих войск труды стоили того».
Военный поход против Франции (1940)
Операции против союзников Польши, согласно воле Гитлера, должны были быть проведены сразу же после победы над Польшей. Он не думал о значительных трудностях и сроках, которые возникали в ходе столь масштабной в пространственном отношении задачи, как переброска миллионной армии из восточных областей Польши на западную границу Германии и ее пополнение, равно как и о том, что для предстоящей операции необходимо создать удовлетворительную базу снабжения, в особенности для покрытия потребностей моторизованных войск.
Гитлер, будучи Верховным главнокомандующим вермахта, был, в отличие от главного командования сухопутных сил, совершенно уверен в успехе новой операции. Главное же командование сухопутных войск оценивало возможную мощь сопротивления Франции и ее британских союзников слишком высоко; при этом оно также желало избежать перерастания этой локальной войны во Вторую мировую. Эта противоположность мнений политического и военного руководства Германии породила до и в ходе боевых действий во Франции многочисленные трудности.
5 ноября 1939 года Гитлер определил в качестве даты вторжения во Францию 12 ноября, каковая была им же из-за неблагоприятной погоды для люфтваффе передвинута сначала на 7-е, а потом и на 15 ноября. Эту изматывающую нервы процедуру Гитлер повторил 29 раз, пока наконец днем начала боевых действий не оказалось 10 мая 1940 года. Эти переносы крайне затрудняли всяческое планирование операций, в особенности же они мешали необходимой боевой подготовке наспех сформированных пехотных соединений. Но сыграли они и положительную роль, дав возможность значительно лучше вооружить в предоставленное время «быстрые войска» и начать боевые действия в более благоприятное время года. Удивительным образом это ошеломило и обороняющихся, поскольку они воспринимали передаваемые им разведкой постоянно переносимые сроки вторжения исключительно как войну нервов.
Идея операции для кампании на Западе 1940 года исходила от начальника штаба группы армий «А» генерал-лейтенанта фон Манштейна.
Прорыв должен был быть осуществлен почти всеми мобильными бронетанковыми силами сквозь представляющуюся танкопроходимой, поросшую лесом местность (на северном фланге линии Мажино через бездорожные Арденны и через рубеж Мааса в западном направлении) с целью достигнуть районов Амьена и Абвиля, чтобы, выйдя на побережье Ла-Манша, разрезать войска союзников по антигерманской коалиции, а затем по отдельности их уничтожить.
Прорыв этот к берегу Ла-Манша оказался вполне успешным. Тем не менее примерно в 15 километрах южнее Дюнкерка наступавшие на северо-запад мобильные соединения группы армий «А» были вынуждены 24 мая остановиться в результате личного вмешательства Гитлера. Из-за этого распоряжения Верховного главнокомандующего вермахта, как позднее лаконично заметил Лиддел Гарт, «германские танковые соединения были вынуждены замереть на подступах к Дюнкерку — последнему порту для эвакуации армий союзников, который еще имелся в распоряжении британцев». Вмешательство Гитлера позволило основной массе солдат британского экспедиционного корпуса и поредевшим в боях частям союзных сил использовать еще едва существующую возможность спастись бегством через море в британские порты Ла-Манша.
Двигавшиеся к Дюнкерку танковые корпуса никак не участвовали в этом фатальном решении фюрера от 24 мая 1940 года. Никаких чувств по этому поводу нельзя найти ни в журналах боевых действий «быстрых войск», где отмечено лишь «повышенное проскальзывание транспорта на низинах Фландрии», ни в нескольких сохранившихся донесениях, помеченных соответствующими датами, в которых говорится лишь «о несколько снизившейся боевой мощи», — из чего следует, что они были готовы идти на сближение с неприятелем.
Но что еще вызвал Гитлер своим вмешательством в дела группы армий «А», так это то, что теперь стоявшие на направлении главного удара вражеские войска под Дюнкерком были изолированы и не участвовали в боевых действиях, а наступавшие соединения германских войск могли не опасаться удара в тыл в ходе предстоящего решающего сражения за Францию в направлении на юг. Это наступление началось 5 июня 1940 года.
Наступление началось сначала атакой дивизий танковых войск на всем фронте на правый фланг неприятеля, но развивалось с переменным успехом. 11 июня главное командование сухопутных сил ввело в наступление две танковые группы под командованием фон Клейста и Гудериана, наступавших рядом друг с другом по обе стороны от Реймса в южном направлении. Этот мощный танковый клин, как и на севере, стал решающим. Уже 17 июня эти танки подошли к швейцарской границе, в результате чего французская армия снова оказалась рассеченной на две части. 18 июня 1940 года французское правительство запросило перемирия, которое по отношению к Германии вступило в силу с 25 июня 1940 года.
