Дальнейшее развитие обстановки на этом участке оставалось для нашего командования неясным. Сразу же наспех собранными подразделениями Урицк попытались освободить, по одним данным, их возглавлял командир 5-й дивизии народного ополчения, по другим – командир 21-й стрелковой дивизии НКВД М.Д. Папченко. Но все попытки оказались безуспешными.
На соседнем участке подразделениям 220-го полка 58-й пехотной дивизии удалось выйти к перекрестку в 2 км севернее Константиновки, но здесь немцев остановили, большую роль сыграл огонь артиллерии, в т. ч. морской.
И штаб фронта, и штаб 42-й армии пытались как-то выправить критическую ситуацию. Но в наступающей 10-й стрелковой дивизии было тяжелое положение с оружием, много было и безоружных. Командиру дивизии было приказано развернуться фронтом на восток и ударить по противнику у Урицка с тыла, наступление поддержать танками КВ (16 ед.), любыми способами восстановить порядок. Также штаб 42-й армии должен был навести порядок во 2-м полку 5-й дивизии и 701-м стрелковом полку, всю артиллерию подтянуть на место прорыва.
Во главе атакующих бойцов шли представители командного и политического состава. Тем не менее выбить немцев из Урицка не удалось ни в этот день, ни на следующий… Весь этот успех и отражение советских контратак стоил 209-му пехотному полку 35 человек убитыми и 159 ранеными[88].
В результате судьба всего Пулковского рубежа и самого Ленинграда оказалась под угрозой. Немцы вышли на кратчайшее расстояние к центру города и его промышленным предприятиям. Притом вышли на заранее оборудованные в инженерном плане позиции, взятые ими относительно легко.
Наступление 291-й пехотной дивизии
Это был один из самых критических моментов сентября 1941 г. под Ленинградом. С выходом противника к Финскому заливу и захватом Урицка резко осложнялось и положение войск Ленинградского фронта и защитников Пулковских высот. Рубеж обороны был прорван, но дальше уже в черте города оборону занимали полки 21-й стрелковой дивизии НКВД. Наибольшие трудности теперь испытывали защитники Пулковских высот – обойдя их с запада, немцы теперь контролировали большую часть подъездных путей к ним.
Вот как описывает И.И. Федюнинский свои впечатления от общения с командующим 42-й армией 15 сентября:
Эрих Гепнер
«Во второй половине дня 15 сентября меня вызвали в Военный совет фронта. Я получил приказ немедленно выехать на Пулковские высоты и на месте детально разобраться в обстановке.
«Со стороны Пулковских высот назревала наибольшая опасность прорыва. Здесь фронт придвинулся вплотную к окраинам Ленинграда. Противник сосредоточил на этом участке главные силы и готовился нанести последний, как он считал, удар. Занимавшие оборону соединения 42-й армии, сильно поредевшие в многодневных боях, едва удерживали фронт.
Штаб 42-й армии размещался в железобетонных дотах Пулковского укрепленного района. Отсюда до переднего края обороны было так близко, что когда я шел по траншеям к блиндажу командарма, то слышал над головой знакомое злое посвистывание пуль.
Командующий армией генерал-лейтенант Иванов сидел в блиндаже, подперев голову обеими руками.
Перед войной я учился вместе с Ивановым на курсах при Академии Генерального штаба. Мы были тогда в одной учебной группе. Позднее он стал заместителем командующего Киевским Особым военным округом.
Я знал генерала Иванова как человека, отличавшегося завидной жизнерадостностью, очень энергичного, распорядительного, волевого. Но сейчас он сидел передо мной усталый, с небритым, осунувшимся лицом, угнетенный и подавленный. Иванов не выразил никакого удивления, увидев меня, точно мы не встречались всего несколько дней. Он только спросил, впрочем, без особого интереса, просто из вежливости:
– Как это вы сюда попали? Кажется, ведь командовали корпусом на Юго-Западном?
Я ответил, что приехал как заместитель командующего фронтом, чтобы ознакомиться с обстановкой, и попросил Иванова показать на карте, где находятся войска армии.
– Не знаю, – раздраженно сказал Иванов, – ничего не знаю…
– А связь с соединениями у вас есть?
– И связи нет. Бои сегодня были тяжелые. Кое-где пришлось отойти. Связь нарушилась. – Иванов даже не пытался оправдываться».
После того как Иванов без разрешения перенес свой командный пункт в город, командование армией принял И.И. Федюнинский. 16 сентября, когда шло заседание Военного совета армии, в момент его появления на заседании М.С. Михалкин делал доклад о возможностях артиллерии армии. Командарм предложил перевести артиллерию на южную окраину города. М.С. Михалкин повторил свое выступление для Федюнинского. Это отражено и в мемуарах И.И. Федюнинского, и в воспоминаних М.С. Михалкина.
Спланированные в штабе фронта контрудары, которыми предполагалось разгромить красносельскую группировку противника, не привели к нужным результатам. Точнее, они были заранее обречены на неудачу, и противник опередил переход частей Красной Армии в наступление. План Г.К. Жукова провалился, и наступил кризис. Теперь 8-я и 42-я армии ЛФ были отрезаны друг от друга, плохо работавшая и ненадежная связь теперь была еще более затруднена.
В то же время отличающийся от запланированного ход боевых действий заставил немецкое командование изменить свои планы. 15 сентября приказом № 3 по ГА «Север» был установлен фронт внешнего окружения южнее Ленинграда. Его граница проходила от Невы у Ивановского – плацдарм на Ижоре – Детское Село – Пулково – шоссе Пулково – Урицк. Часть соединений 4-й танковой группы предполагалось использовать для удара на Пушкин и для выхода на рубеж Усть-Тосно (включительно) – Путролово – севернее Пушкин – шоссе Пушкин – Петергоф с переходом к обороне, а 18-я армия должна была добиться выполнения задачи по выходу на указанные позиции.
Наступление 38-го армейского корпуса 18-й армии
Командующий 4-й танковой группой Гепнер заявил, что взять Пулково в данный момент не удастся, но если 41-й моторизованный корпус останется еще на некоторое время, примерно 14 дней, то эта задача может быть выполнена[89]. Однако корпус так долго оставаться под Ленинградом не мог, поэтому его последним усилием должны были стать действия, определенные в задачах для соединений танковой группы. Тем более что он понес достаточно большие потери. В переговорах по телефону вечером 14 сентября было доложено, что корпус потерял 64 офицера, 1460 рядовых и унтер-офицер. Потери 41-го МК с 9 по 13 сентября составили:
1-я танковая дивизия – 15 офицеров, 251 рядовой и унтер-офицер;
6-я танковая дивизия – 26 офицеров, 580 рядовых и унтер-офицеров;
36-я моторизованная дивизия – 27 офицеров, 804 рядовых и унтер-офицеров.
Особой надежды на то, что удастся снова добиться больших успехов без крупных потерь, в штабе корпуса не было. Также было ясно, что 28-й армейский корпус не сможет выполнить своих задач по захвату Пушкина и Павловска без дополнительного усиления и помощи.
Поэтому соединения, подчинявшиеся штабу танковой группы, получили следующие задачи:
28-й армейский корпус – захват Слуцка и Антропшино, осуществить захват плацдарма на р. Ижора.
50-й армейский корпус – захватить Пушкин, в корпус передана 285-я охранная дивизия.
41-й моторизованный корпус – поддерживает наступление 50-го корпуса, ведет наступление на северо-восток и захватывает Александровскую[90].
Это была вынужденная мера немецкого командования, ведь свои задачи успел выполнить полностью только 41-й корпус 4-й танковой группы, а 38-й корпус 18-й армии только 15 сентября выполнил задачу по захвату Урицка. И теперь важнейшей задачей для командования группы армий «Север» было достижение рубежей второго кольца окружения. Для этого нужно было взять еще Пушкин и Слуцк (Павловск). Поэтому такое мощное средство, как подвижные соединения, предполагалось использовать там, где они смогут решить исход борьбы без больших потерь. Описание хода боевых действий дивизий 38-го корпуса 18-й армии в ходе наступления на Петергоф будет дано отдельно. Пока отметим только то, что основная задача 18-й армии в создании 2-го кольца окружения Ленинграда была выполнена.
Надо сказать, что в отечественной военно-исторической литературе дат захвата немцами Урицка приводится несколько. Даже в документах наблюдается путаница. В журнале боевых действий ЛФ факт потери Урицка 15 сентября и выхода противника к Финскому заливу не нашел отражения вообще[91].
День 15 сентября прошел на участке 36-й моторизованной дивизии спокойно. Ее соседка справа, 1-я танковая дивизия, готовилась к наступлению. Для удара на Александровку дивизию усилили артполком 6-й танковой дивизии. Но начавшееся с утра 15 сентября наступление сначала не принесло противнику успеха. Только 2-му батальону 113-го мотопехотного полка удалось захватить Соболево на подступах к Александровской и закрепиться там. Как указывается в истории 1-й танковой дивизии, мотопехота понесла большие потери под мощным и сосредоточенным огнем противника.
