Но хуже всего для сына и солдата было само поражение, поистине непростительный грех. Он позволил американцам стянуть обломок спутника прямо у него из-под носа. Эспиноса вспомнил окровавленное лицо американца, который вел пикап с «ранеными» товарищами. Несмотря на кровавую маску, Эспиноса помнил каждую черточку этого лица – форму глаз, крепкий подбородок, почти высокомерный нос. Где бы они ни встретились, сколько бы лет ни прошло, он сразу узнает этого человека.
Он подвел быстрый самолет к посадочной полосе и сбросил скорость. Рядом с большим ангаром стоял четырехмоторный С-130. Задний грузовой трап был выпущен, Эспиноса видел выезжающий из задней двери небольшой погрузчик. Он ничего не знал о переброске Девятой бригады и почти не сомневался, что после встречи с генералом их с этой элитной частью ждет разное будущее.
Самолет чуть подскочил, коснувшись асфальта, и легко встал на колеса. Летать – такое наслаждение, что каждая посадка, каждое окончание полета приносит разочарование. Эспиноса подвел самолет к ангару, в котором отец держал свой самолет – реактивный «Лир», способный за несколько часов доставить его в любую точку Южной Америки.
Если генерал происходил из военной семьи, то покойная мать Эспиносы принадлежала к клану, разбогатевшему еще в первые годы становления страны. Семье принадлежали многоэтажные офисные здания в Байресе и виноградники на западе, пять огромных скотоводческих ферм, железный рудник. Кроме того, она была фактической хозяйкой системы сотовой связи страны. Всем этим управляли его дядья и двоюродные братья.
Хорхе наслаждался преимуществами такого богатства – лучшие школы, дорогие игрушки вроде его «Тербайн» – но создание капитала никогда не привлекало его. Как только он понял, что мундир, который ежедневно надевает на службу отец, – символ величия государства, он захотел служить в армии.
И целеустремленно работал, чтобы воплотить в жизнь мечту своего детства, стать солдатом; теперь, в тридцать семь лет, он находился, как считал сам, на пике своей военной карьеры. Со следующим повышением придет кабинетная работа… – а на нее он взирал с ужасом. У него оперативный контроль над самыми смертельно опасными аргентинскими коммандос. По крайней мере еще несколько минут. Унижение углями жгло его изнутри.
Их с Хименесом ждал «Мерседес-МЛ-500» в маскировочной окраске. Внутри были шикарные кожаные сиденья и полированная древесина. Таково было представление его мачехи об упрощении.
– Как он? – спросил Эспиноса у Хесуса, давнего отцовского управляющего, который привел машину к посадочной полосе за молодым хозяином.
– Спокоен, – ответил Хесус, включая двигатель.
Дурной знак.
К главному дому вела грунтовая дорога, но за ее качеством следили так тщательно, что тяжелая машина шла ровно, как по шоссе, поднимая тучи пыли. В небе ястреб заметил внизу добычу, сложил крылья и устремился к земле.
На верху лестницы, ведущей к парадной двери, Хорхе встретила Максин Эспиноса. Его мачеха была родом из Парижа и когда-то работала во французском посольстве в районе Серрито в Буэнос-Айресе. Родная мать Хорхе умерла через три недели после того, как ее сбросила лошадь; ему тогда было одиннадцать лет. Отец ждал, пока сын окончит военный колледж, и лишь тогда задумался о втором браке, хотя все эти годы рядом с ним было много красивых женщин.
Мачеха была всего на пару лет старше Хорхе, и если бы старик не встретил ее первым, сын не задумываясь договорился бы с ней о свидании. Он не завидовал отцу из-за женитьбы на молодой. Уважая память матери Хорхе, отец ждал много лет, и к тому времени как в его жизнь вошла Максин, пора было, чтобы какая-нибудь женщина смягчила суровость генерала, которая с годами только усугублялась.
Она была в костюме для верховой езды; рождение двух сыновей не испортило ее фигуру.
– Ты не ранен? – спросила она по-испански с французским акцентом. Он подозревал, что у француженок любой иностранный язык звучит сексуально. У Максин и урду звучал бы поэтично.
– Нет, Макси, я в порядке.
Подошел Рауль, и она увидела его бинты. И побледнела.
– Mon Dieu, что эти свиньи с вами сделали?
– Взорвали вертолет, на котором я летел, señora.
Хименес обращался к своей обуви, словно его нервировало такое внимание жены командира.
– Генерал очень расстроен, – сказала Максин, беря обоих молодых офицеров под руки. В доме было просторно и прохладно, на стене висел портрет Филиппе Эспиносы в мундире полковника – в нем он щеголял двадцать лет назад. – Он как жеребец, которого не пустили к кобыле. Вы найдете его в оружейной.
Хорхе увидел, что в углу прихожей переговариваются трое. Когда они с Максин и Раулем вошли, один обернулся. Это был азиат лет пятидесяти, не знакомый Эспиносе. Лейтенант Хименес собрался последовать за майором, но Максин не выпустила его руку.
– Он хочет поговорить с ним наедине.
Оружейная помещалась в глубине дома, ее огромные, от пола до потолка, окна выходили на двор с ручьем и водопадом. Стены были увешаны охотничьими трофеями. Почетное место над сложенным из плитняка очагом занимала голова гигантского вепря. Три отдельных оружейных шкафа со стеклянными дверцами, один запертый сейф, в котором генерал держит автоматическое оружие. Пол из мексиканской плитки устилали андские ковры.
Пока Хорхе рос, в этой комнате его наказывали, и сквозь запахи кожи и оружия он различал запах своего страха, задержавшийся здесь на десятилетия.
Генерал Филиппе Эспиноса ростом был чуть меньше шести футов, выбритая голова сидела на плечах шириной с виселицу. Нос он сломал еще кадетом да так и не выправил его; это придавало лицу мужественную асимметрию, отчего трудно было смотреть ему в глаза. Умение заставить других отвести взгляд было лишь одним из приемов, которыми он успешно пользовался еще во времена диктатур семидесятых и восьмидесятых.
– Генерал Эспиноса, – сказал Хорхе, вытягиваясь по стойке смирно. – Майор Хорхе Эпиноса по вашему приказанию прибыл.
Отец стоял за письменным столом, наклонившись к карте, которую разглядывал. Карта, кажется, Антарктического полуострова, но в этом Хорхе не был уверен.
– Можешь что-нибудь добавить к рапорту, который я читал? – спросил генерал, не поднимая головы. Говорил он коротко и резко.
– Американцам еще предстоит пересечь границу; по крайней мере их лодка ее не пересекала. Патрули прочесали оба берега реки, но ничего не нашли. Мы подозреваем, что они затопили лодку и вышли уже на другой стороне.
– Продолжай.
– Пилот угнанного ими вертолета говорит, что их командира зовут Хуан, еще одного – Мигель. Командир говорит по-испански как житель Байреса.
