На нем была свободная одежда лесного скитальца: штаны, рубаха, короткий плащ и сапоги из мягкой кожи — все под цвет земли и листвы. Уолкер Бо подошел ближе и взял руки Пара в свои.
— Хорошо ли вы устроились в доме? — спросил он.
Пар уже пришел в себя:
— Уолкер, я ничего не понимаю. Почему ты здесь? Почему не встретил нас, когда мы пришли? Ведь ты знал о нашем приближении.
Дядя отпустил его руки и отступил назад.
— Присядем, Пар, — пригласил он племянника и пошел обратно в тень, не дожидаясь ответа. Пар последовал за ним, и они уселись на пень.
Уолкер внимательно осмотрел Пара.
— Я буду говорить только с тобой, — тихо сказал он. — И только один раз.
Пар молча ждал продолжения.
— В моей жизни многое переменилось, — помолчав, снова заговорил дядя. — Я думаю, ты немного помнишь меня, но мало что из того имеет сейчас ко мне отношение. Я покончил с прежней жизнью в Тенистом Доле. Я ушел от безумцев, жизнь которых подчиняется нескольким простейшим инстинктам, отделился от людей всех рас и национальностей, от их жадности и предрассудков, от их войн и политики, от их ужасных теорий. Я пришел сюда, Пар, чтобы жить в одиночестве. Конечно, я всегда чувствовал себя одиноким. Разница в том, что сейчас я одинок не потому, что меня обрекли на это другие, но потому, что я выбрал это сам. Я могу оставаться самим собой и не чувствовать себя при этом чужаком. — Он едва заметно улыбнулся. — Ты, конечно, понимаешь меня, Пар? Ведь в тебе тоже живет магия, и это заметно. Она отделяет тебя от других. В эти дни трудно быть Омсвордами, потому что Омсворды получили в наследство от своих предков эльфов магию, а ни магию, ни эльфов сейчас никто особенно не почитает. Я устал быть не таким, как все, устал находиться под пристальными взглядами, в которых недоверие и подозрительность. Я устал от того, что думаю не так, как другие. И с тобой случится то же самое, если не случилось уже. Это в порядке вещей.
— Меня это не беспокоит, — горячо ответил Пар. — Магия — это дар.
— Ах вот как! Но дар вовсе не то, что надо скрывать, как постыдную болезнь. Не то, что делает тебя подозрительным в глазах людей, чего ты стыдишься, что даже пугает тебя. Ты называешь даром то, что может тебя погубить…
Эти слова прозвучали с такой горечью, что Пар похолодел. Но неожиданно настроение дяди изменилось — он снова успокоился и наклонил голову, словно признавая свою вину:
— Я иногда выхожу из себя, когда говорю о прошлом. Извини. Я вызвал тебя, чтобы поговорить совсем о другом. Но только с тобой, Пар. Я предоставил дом тебе и твоим товарищам, но не приду к ним. Меня интересуешь только ты.
— А как же Колл? — смущенно спросил Пар. — Ты хочешь говорить со мной без него?
Уолкер улыбнулся:
— Подумай сам, Пар. Я никогда не был с ним близок так, как с тобой.
Пар молча посмотрел на него. Он говорил правду. С Уолкером его связывала магия, и Коллу здесь делать нечего.
— Кроме того, — мягко заключил Уолкер, — то, о чем я хочу с тобой говорить, касается только нас двоих.
Пар догадался, что он имеет в виду:
— Сны. — (Дядя кивнул. ) — Значит, ты тоже видел во сне силуэт в черном, похожий на Алланона? Он стоял перед Хейдисхорном, предупреждал, призывал к себе? — У Пара перехватило дыхание. — А что старик? Он к тебе приходил? — (Уолкер снова кивнул. ) — Это в самом деле Коглин?
Лицо Уолкера Бо было непроницаемо.
— Да, Пар, в самом деле.
Пар вспыхнул от удивления и всплеснул руками:
— Не могу поверить! Сколько же ему лет? Он ведь был когда-то друидом. Уолкер, он живет здесь, с тобой?
— Он навещает меня иногда. И остается на некоторое время. Этот кот принадлежал прежде ему — до того, как он подарил его мне. Ты же знаешь, у него всегда был болотный кот. Предыдущего звали Шепоточек, еще во времена Брин Омсворд. Этого зовут Слух. Так назвал его старик. Он считает, что это хорошее имя для кота — особенно для того, который принадлежит мне.
Он замолк, и что-то, чего Пар не смог понять, отразилось на его лице. Пар взглянул туда, где отдыхал кот, но его там не было.
— Слух приходит и уходит так же, как его сородичи, — сказал Уолкер, будто прочитав мысли племянника.
Пар кивнул:
— И что ты собираешься теперь делать, Уолкер?
— Ты про сны? — Его странные глаза ничего не выражали. — Ничего…
— Но ведь старик… — нерешительно начал Пар.
— Послушай! — оборвал его дядя. — Я знаю, чего требуют от меня сны; знаю, кто их послал. Старик приходил ко мне, и мы говорили об этом. Он ушел меньше недели назад. Но я больше не Омсворд, я — Бо. Если я когда-то смог отбросить мое прошлое, с унаследованной магией и славной историей эльфов, то могу поступить так и сейчас. Я не хочу ничего этого. Я пришел в Восточные Земли, чтобы жить так, как жили когда-то мои предки, здесь, где все свежо и чисто и где никто не беспокоит меня своим присутствием. Я научился содержать себя и поддерживать порядок вокруг. У меня есть собеседники: Слух и временами старик. Иногда я даже выхожу за пределы долины. Темный Предел стал моей пристанью, а Каменный Очаг — моим домом. — Он подался вперед, его лицо напряглось. — У меня есть магия, Пар, отличная от твоей, но тоже настоящая. Я умею узнавать мысли других людей, даже если они далеко. Я связан с жизнью нитями, неведомыми другим. Со всеми формами жизни. Я могу исчезать, как этот кот. Могу даже такое! — Он щелкнул пальцами, и внезапно на них вспыхнуло синее пламя. Он взмахнул рукой, стряхнув его. — Я не владею магией песни желаний, но, вероятно, какая-то часть ее во мне живет. Кое-что из того, чем я обладаю, — врожденное, кое до чего я дошел сам, остальному меня научили. У меня есть все, что нужно, а больше ничего мне не надо. Мне здесь хорошо, и я не собираюсь отсюда уходить! Пусть мир позаботится о себе сам.
Пару все время хотелось ему возразить.
— Уолкер, а что, если эти сны — правда? — наконец сказал он.
Уолкер недоверчиво рассмеялся:
— Пар! Подобные сны никогда не бывают правдой! Разве ты не понял это из своих собственных сказаний? Когда бы они ни приходили — сейчас или когда был еще жив Алланон, — одно остается неизменным: Омсвордам никогда не говорили всей правды, а только то, что друиды считали нужным сказать!
— Ты думаешь, нас просто используют? — уточнил Пар.
— Я был бы дураком, если бы считал по-другому! Я не принимаю слепо на веру то, что мне говорят. — Его глаза застыли. — Магия, которую ты считаешь даром, для друидов всегда была лишь полезным инструментом. Если мир необходимо спасать, как говорят сны, пусть Алланон или старик займутся этим сами!
Они долго молча изучали друг друга. Пар задумчиво покачал головой:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
