– Вы чего, девчонки? – испугался Макс, наверно, решив, что мы сейчас вцепимся друг другу в волосы. – Успокойтесь. Кто кому нравится и почему – это настолько индивидуально и необъяснимо… Иной бьется месяцами, чтобы привлечь внимание девушки, и все бесполезно. А другой, допустим, один раз посмотрел – и все, победа. И никакими естественными причинами это не объяснить.
– Причина элементарна, – возразила я. – Просто второй привлекательный, а первый – нет.
Макс опечалился и сник. Но ему на помощь пришла Марина.
– А если, скажем, парень симпатичный, но тупой? Или у него характер мерзкий? Или он бабник?
Я представила себе Сашу во всем блеске его красоты и к своему удивлению вдруг поняла, что мне совершенно безразлично, что у него на душе, умный он или наоборот, добрый или злой, какой у него характер… Что меня все это даже не интересует. Что все это действительно ничего не значит.
– Если человек наделен выдающейся красотой, – медленно начала я, подбирая слова, – в нем есть нечто божественное. Этот человек отмечен свыше. На нем – как бы это сказать – отпечаток рая. Все остальные его качества не имеют значения. Бог ведь содержит в себе все, и черное, и белое. Так какое мы имеем право критиковать то, что им отмечено?
– А почему ты уверена, что именно богом? – спросил Макс. – Известно много историй о демонах, которые завлекают людей прекрасным обликом и губят их души.
– Да потому, что… – начала я и осеклась, вспомнив, как сама в стихах неоднократно сравнивала Сашу с падшим ангелом.
– Ну, так как отличить? – повторил Макс с довольным видом.
– Если хочешь знать… – Я представила себе Сашу, и мне все стало ясно. – От бога красота или от дьявола, тоже не имеет значения.
Макс снова загрустил. А интересно, подумала я, знает ли он о Саше? Догадывается, скорее всего. Если Маринка не разболтала.
– Но Гелечка, – снова ринулась в бой Марина, – неужели душевные качества не имеют значения? Если, скажем, человек тебя преданно любит, все для тебя делает, готов пожертвовать жизнью, неужели у тебя не дрогнет сердце…
«Да что они, сговорились, что ли?» – рассердилась я.
– Есть такой анекдот. Один человек жалуется Богу: «Господи, уж я и молюсь, и пощусь, и праведную жизнь веду, так почему у меня судьба такая хреновая?» А Бог ему с неба и отвечает: «Ну не нравишься ты мне, не нравишься!»
Маринка засмеялась, а Макс даже из вежливости не улыбнулся. Я смутилась: вышло как-то уж слишком в лоб.
– Может, ты и права, – сказал он через полминуты. – И все это напрасно. Ладно, девчонки, пойду я, пожалуй. Не буду портить вам посиделки.
– Вот везет некоторым! – завистливо сказала Маринка, когда Макс ушел.
– Кому это?
– Тебе! И идеал свой нашла, и Макс тебя так любит, что даже страшно.
– То-то и оно, что страшно, – буркнула я. – Страшно скучно.
– Он на тебя таким преданным взглядом смотрит, так трогательно!
– Хочешь, забирай его себе вместе с его трогательным взглядом.
Маринка вытаращилась на меня:
– Ты серьезно?
– Если он тебе нравится, так действуй, – великодушно разрешила я.
– Ну, не то чтобы он мне нравился, – задумалась подруга. – Я его с этой стороны раньше не рассматривала… Ладно, я обдумаю. Но он же тебя любит…
– Это не любовь, – возразила я. – Одно занудство. Человеку нечем заняться, вот и ходит за мной как привязанный. Настоящая любовь не такая…
– А какая?
Я-то по опыту знала, какая бывает настоящая любовь. Но слов, чтобы передать, какая именно, люди еще не придумали. Одни звуки.
ГЛАВА 12
Поездка в леса, драка в электричке и встреча на кладбище
Сегодня Макс снова проявил свой удивительный талант попадать в неприятности. Я уже давно подозревала, что он рожден страдать и мучиться, всякие несчастья к нему так и липнут. Мне это, в общем, по барабану; главное, чтобы это его свойство не распространилось на окружающих, в частности, на меня.
Почти две недели Макс уговаривал меня «прогуляться в лесах», «насладиться красотой золотой осени», «слиться с природой» и т. д. Уж не знаю, на что он там рассчитывал, – я сразу объяснила, что если и выберусь на выходных за город, то только для того, чтобы порисовать на пленэре, – но наконец он меня уломал. Как говорит пословица, зануда – это тот случай, когда проще отдаться, чем объяснять, почему ты не хочешь этого делать. Ладно, пусть полюбуется, как я рисую в лесном антураже. К тому же одной ехать небезопасно, а с кавалером как-то спокойнее, подумала я и жестоко ошиблась.
Короче, к осенним каникулам я наконец созрела, и одним не особенно ранним утром мы с Максом сели на электричку в Новой Деревне. Настроение у меня было неплохое: ясное небо, относительно теплая погода, листья облетели далеко не все, рябины вдоль дороги – в офигенных багровых гроздьях ягод, непривычно молчаливый Макс – что еще нужно для счастья? Макс накупил кучу еды, как будто мы в поход шли: чипсы, пирожки, мороженое, пиво, сок, ворох шоколадок. Словом, проявил широту души. О причинах же неестественной молчаливости я узнала чуть позже.
Полупустая электричка со стуком и звоном катилась через затопленные пустыри и недострои Старой Деревни. Я ела мороженое, смотрела в оба окна сразу, набираясь впечатлений; размышляла о том, что здешние пейзажи похожи на гравюры голландского Возрождения, на которых несколькими штрихами передавалось ощущение пустоты и тишины скошенного осеннего поля на много миль во все стороны, и о том, смогу ли я когда-нибудь рисовать так же…
– Макс, смотри, как купол церкви блестит! Как огонь! Вон там, среди деревьев на кладбище.
– Хм-м, – отозвался Макс, напряженно смотря в противоположную сторону.
«Что это его так заинтересовало?» – полюбопытствовала я.
Проследив за его взглядом, я увидела за две скамейки от нас компанию гопников, напоминающих пэтэушников на каникулах. Трое нетрезвых бугаев о чем-то громко разговаривали, матюгаясь через слово, так что косился на них не только Макс. Один из бугаев заметил, что я его разглядываю, и развязно мне подмигнул. Макса аж передернуло.
– Пошли перейдем в другой вагон, – приглушенным голосом предложил он.
– Зачем? Мне и здесь неплохо.
– Вон та кодла мне не нравится, – еще тише сообщил Макс. – Я за ними давно слежу.
«Испугался!» – слегка презрительно подумала я, а вслух сказала:
– Да ладно тебе. Ребята сидят, никого не трогают. Они сами по себе, мы сами по себе. Юноши за город едут, им тоже отдохнуть хочется…
– Этого-то я и опасаюсь, – проворчал Макс.
Я отвернулась к окну. Над озером Лахтинский Разлив, серовато-розовым в свете утреннего солнца, пролетел косяк уток, почему-то на север. «Не почитать ли?» – подумала я. Где-то в сумке лежала взятая в дорогу книжка, сборник датских баллад. «Танец легко плывет над поляной…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
