– Мы, кажется, уже знакомы, – проговорила Сима упавшим голосом.
– Глупости! Как вы можете быть знакомы?!
– Инка, это Илья.
– Ну, разумеется, Илья. Кто же спорит? Илья Северин, хозяин «Северного сияния».
– Инка, это мой Илья.
– Э, как тебя проняло! – присвистнула подруга. – Вы с ним еще даже не знакомы, а он уже твой! Решительно! Уважаю!
– Ты не понимаешь, – сказала Сима в отчаянии, – этот Хозяин жизни и мой Илья – один и тот же человек.
– Бред! – Инка упрямо тряхнула челкой. – Что может быть общего у Ильи Северина с твоим бомжем? Разве только имя. Сима, у тебя случайно температуры нет?
– Нет у меня никакой температуры! – Сима так крепко сжала журнал, что побелели костяшки пальцев. – Я сама не понимаю, как такое может быть, но это он.
– Ладно, успокойся. Давай разберемся. С чего ты взяла, что это он?
– Я вижу.
– А если просто очень похож? А если он брат-близнец, забытый в роддоме?
Сима порывисто встала из-за стола.
– Извини, Инна, мне пора домой, – она потянулась за своей сумочкой.
– Да подожди ты, ненормальная! Я же пошутила, не обижайся!
Сима прижалась спиной к двери, устало посмотрела на подругу.
– Ты ведь спала с ним? – сказала почти утвердительно.
Инка, которую ничем невозможно было смутить, вдруг покраснела.
– Ну, спала! – ответила она с вызовом. – Но учти, я спала с Севериным, а не с твоим таинственным Ильей. Попрошу занести это в протокол.
Сима ее почти не слушала.
– Значит, ты видела его голым.
– Ну, в принципе, видела. Я вот только никак не пойму, к чему ты клонишь.
– У твоего Северина есть шрам от аппендицита?
– Есть. Так он у каждого пятого есть.
– Шрам на левом колене, родимое пятно под левой ключицей, маленький шрам на лбу у самых волос…
– Ты знаешь, я его так детально не разглядывала, – произнесла Инка растерянно. – Ничего не могу сказать про колено, но родимое пятно, кажется, есть. А про шрам на лбу мы сейчас выясним. Жди. – Она выскочила из кабинета.
Сима посмотрела на журнал в своих руках, как на гремучую змею. Она еще не до конца поняла, что происходит, но уже чувствовала: ее счастливая и безмятежная личная жизнь только что разлетелась на мелкие осколки.
– Вот… – Инка ворвалась в кабинет, размахивая какой-то папкой, – здесь все, что касается Северина. Вырезки, фото… – Она открыла папку и высыпала на стол ворох бумаг. – Сейчас, сейчас, где-то была фотка крупным планом. Есть! Сима, кажется, я начинаю тебе верить. Вот он, шрам на лбу… – Инка достала из сумочки пачку сигарет и нервно закурила. – Мистика какая-то! – сказала она шепотом.
Сима на секунду оторвалась от просмотра остальных фотографий.
– Дай мне, – она кивнула на сигареты.
Инка протянула ей пачку и зажигалку.
Сима закурила, с непривычки закашлялась, разогнала рукой сизое облачко дыма и вытащила из стопки снимок.
– Вот этого он представил мне как своего друга. – Сима ткнула пальцем в фотографию крупного мужчины в вязаном свитере. На фото он что-то увлеченно рассказывал Илье. – Сказал, что его зовут Вован, что он бригадир грузчиков.
– Дай-ка… – Инка взяла фотографию. – Знаешь, кто это? – спросила она после непродолжительной паузы. – Это Владимир Александрович Данченко, управляющий «Стройбизнесбанком», очень талантливый финансист. Они с Севериным друзья не разлей водой и партнеры по бизнесу.
– Откуда ты все это знаешь? – Сима потянулась за второй сигаретой.
– Стоп, – Инка шлепнула ее по руке, – с тебя хватит. Я реанимационные мероприятия оказывать не обучена. А знаю я все потому, что Северин нас с ним недавно познакомил.
– Зачем?
– Ох, наивная душа! Ну уж точно не для того, чтобы расширить мой круг общения! Пиар нужен господину Данченко. А засветиться на страницах «Хозяина жизни» – замечательная реклама и для него, и для его банка. Сечешь?
Сима кивнула.
– Ну вот, а я дочка главного редактора. Вполне могу посодействовать. Этот Данченко хитрый жук, даром что выглядит как бандит с большой дороги. Я кое-какие справки уже навела. – Инка неприязненно поморщилась.
– Значит, я права. – Сима отхлебнула из чашки давно остывший чай. – Это он. Инка, скажи, а зачем я ему нужна? Зачем было устраивать весь этот маскарад? Мы же с ним с разных планет! Мы никогда не должны были встретиться…
– А вот встретились! – Инка допила остатки Симиного чая и поморщилась. – Гадость! В какие-то странные игры играет наш Ильюша. Может, ему надоели светские львицы? Может, решил попробовать чего-нибудь новенького?
Сима зажмурилась, потерла виски руками: в ее бедной голове что-то сломалось, она гудела и потрескивала и наотрез отказывалась думать.
– Он сегодня должен к тебе прийти? – пробился сквозь шум помех голос подруги.
Сима нехотя открыла глаза.
– Нет, он на неделю уехал в командировку… – она запнулась, – точнее, он мне так сказал.
– Великолепно! Значит, у нас есть время, чтобы все выяснить и выстроить линию обороны.
– Инна, я не собираюсь ни от кого обороняться, – устало возразила Сима. Шум в голове трансформировался в боль.
– Правильно. Ты не будешь обороняться, ты нападешь на него первой!
– И нападать я не буду.
– А что же ты тогда собираешься делать?
– Не знаю.
– Но тебе ведь хочется понять, что происходит?
– Да.
– Вот и хорошо. Ты езжай домой, а я займусь сбором информации. В конце концов, сбор информации – это моя профессия, – Инку обуял журналистский азарт. – Когда что-нибудь нарою, позвоню.
Сима вышла на улицу, вдохнула прохладный вечерний воздух. К головной боли присоединились головокружение и тошнота, наверное, от выкуренной сигареты.
Нужно зайти в аптеку, купить аспирин, в противном случае она может не дойти до дома.
Она выпила сразу две таблетки и полчаса просидела на скамейке в скверике, бездумно наблюдая за толстыми, сварливыми голубями.
Наконец головная боль прошла, оставив после себя звенящую пустоту – ни мыслей, ни эмоций, только пустота. Так даже лучше. Сегодня она не может ни о чем думать.
Квартира встретила ее тишиной и полумраком. Не раздеваясь, Сима упала на надувной матрас. После трагической кончины дивана пришлось смириться с тем, что половину ее единственной комнаты теперь занимает этот велюровый монстр. Надо же ей где-то спать.
В памяти всплыло лицо Вадика, когда в один из очередных своих визитов он не обнаружил на привычном месте дивана.
«Что, сестричка, решила наконец меня послушать, выбросила свой антикварный диванчик? Или с ним какая беда приключилась? Не выдержал дополнительной нагрузки, несчастный?»
От его понимающей, многозначительной улыбки Симе тогда стало очень неловко. Она не скрывала от брата своих отношений с Ильей, но всякие двусмысленные шутки были ей неприятны. Сам Вадик на ее смущение не обращал никакого внимания. Похоже, он даже одобрял перемены, происшедшие в ее личной жизни.
