стоит.
– А я его просто спрошу. Уважаемый Мирон, сейчас я задам вам вопрос. Если ответом будет «нет», то на этом всё закончится. Мы компенсируем ваши неудобства и отпустим вас с извинениями. Отказ ответить будет трактоваться как «да». Итак, вопрос: вы причастны к похищению Киры Заяц?
Мирон поднял на меня глаза и твёрдо ответил:
– Нет. Отпустите меня.
– Отпустил бы, если бы вы ответили правду, – улыбнулся ему я. – Но это, увы, была ложь. Я не упомянул вам небольшой нюанс, что я эмпат и чувствую ложь. Хотя вы наверняка и сами догадались, что вряд ли мы бы так просто приняли на веру ваше «нет». Так даже в сказках не бывает.
– Ну так что – работаем с ним? – спросил Антон, добродушно усмехаясь.
– Работаем, – отозвался я. – Но без тебя и твоих людей. Сейчас сюда приедет Драгана Ивлич, и мы с ней вдвоём его и поспрашиваем. Это не вопрос доверия, Антон, просто здесь дело пахнет большой политикой, и вам туда лезть небезопасно. Я бы и сам не лез, но приходится.
Кельмин просто кивнул, ничего не сказав. Он и сам прекрасно понимал все опасности и совершенно не горел желанием влезать в родственную грызню князей. Очень уж легко при этом оказаться тем, кто знает слишком много лишнего.
– А всё, что касается нас, я тебе потом расскажу, – пообещал я.
– И что вы собираетесь делать со мной? – спросил Зверев, о котором мы как-то уже и забыли.
– В общем-то, не вижу смысла от вас это скрывать, – пожал я плечами. – Сначала вас допросим мы с сиятельной Драганой. Потом с вами поговорят люди князя Яромира. Ну а потом мы вас казним.
– Подобная расправа вас не красит, – отозвался Мирон, на удивление сохраняя самообладание.
– Полностью согласен с вами, – кивнул я. – Дикость, и вообще отвратительно. Но у меня нет другого пути.
– Другой путь всегда есть, – заметил Зверев. – Я уверен, что князь Воислав согласится выплатить щедрую виру за меня. И наоборот, если вы меня убьёте, он заставит вас серьёзно об этом пожалеть.
– Нет, вы только посмотрите, что за наглец! – засмеялся Кельмин.
– Безусловно, всегда есть несколько разных путей, – серьёзно ответил я. – Проблема в том, что все эти пути при ближайшем рассмотрении оказываются неприемлемыми. Если я вас отпущу, люди сделают вывод, что можно посягнуть на мою семью, и при этом избежать наказания. Да и несправедливо это будет по отношению к тем, кто выполнял ваш приказ, они-то все умерли. Так что, увы, отпустить я вас не могу, даже если бы хотел. Варианты вроде бы есть, но при этом, как видите, выбор у меня отсутствует.
– Вы готовы поссориться с князем?
– Воислав не мой князь, – заметил я. – И с чего вы взяли, что он будет за вас мстить? Думаю, что всё будет как раз наоборот, он заплатит виру. Вы, похоже, просто не понимаете, как будут развиваться события. Видите ли, я не собираюсь просто так вас казнить. Всё будет происходить иначе – после допроса мы отвезём вас в Суд Дворянской чести, где я предъявлю вам обвинение и заявлю право на месть. Люди князя Владимирского занимаются похищениями и убийствами наших аристократов – это же грандиозный скандал. Будьте уверены, суд не будет тянуть с решением. После чего я совершенно законно сделаю с вами всё что угодно. И как вы полагаете, поступит Воислав? Да здесь даже гадать не нужно – он от вас немедленно откажется и объявит вас преступником.
Глава 11
Допрос Мирона Зверева протекал без всяких варварских пыток – Драгана вколола ему какой-то секретный алхимический препарат, после чего он стал радостно и подробно рассказывать всё, о чём бы его ни спросили, и даже то, о чём не спрашивали. Однако для меня никакой новой информации, по сути, не добавилось. Да, он подтвердил, что главный счетовод работал на него, но об этом и без него можно было догадаться. Да, именно он отдал приказ на захват Киры, но это мы и так знали, и даже причины были вполне понятны. Хоть завербованный счетовод и не знал, на кого работает, он мог сообщить нам приметы и какие-нибудь мелкие детали, которые могли нас вывести на Мирона. Вот Зверев и запаниковал, причём совершенно напрасно – приметы его у нас действительно были, но под эти приметы подпадал каждый десятый прохожий. Не прикажи он захватить Киру, мы бы в жизни его не нашли, о чём я ему с удовольствием и сообщил.
Целью всей этой затеи действительно было смещение Драганы, однако это тоже не было новостью. Единственное, что оказалось полезным, так это список газет, которые были прикормлены Зверевым, и которые должны были раскручивать кампанию против Драганы. К этому всё давно было готово – сигналом к началу должна была послужить внеочередная налоговая проверка мастерской. Кто должен был организовать проверку, и каким образом, Мирон не знал.
К проверке мы подготовились – Драгана срочно погасила все задолженности, причём большей частью из своего кармана, что вполне предсказуемо не добавило ей настроения. Теперь при упоминании Горана лицо у неё непроизвольно приобретало хищное выражение – не знаю, что там у них за отношения, но оказаться на месте Горана я бы определённо не хотел.
Что же касается газет, то подчинённые Антона Кельмина немедленно посетили все редакции из списка Зверева. Их добрые лица легко убедили редакторов, что клеветнические статьи не красят честных журналистов. Редакторы всячески выразили полное понимание и тут же пояснили, что они как раз и есть те самые честные журналисты, которые о клеветнических статьях и помыслить не могут. Думаю, снимки сваленных в кучу трупов, которые они сами на днях наперебой публиковали, тоже немного поспособствовали – так-то у журналистов всё строго по ценнику, а здесь никто даже и не заикнулся про оплату.
Одним словом, Зверев не сообщил мне практически ничего. Но это только по тем вопросам, которые интересовали меня. Княжьим людям он явно рассказал гораздо больше. Правда, в этом я уже не участвовал – когда Драгана перешла на тему дел государственных, я вышел из комнаты и пригласил войти вместо себя Курта Гессена. В государственную политику я лезть категорически не хотел. Князь вне всякого сомнения поинтересуется у Гессена с Драганой, что именно я слышал, вот пусть они и засвидетельствуют, что ничего.
Пробыли в допросной они довольно долго, и вышли в полном обалдении. Я сразу же обрадовался, что оттуда ушёл. По их виду было понятно, что я бы
