Джованни Баттиста Тьеполо. Нахождение Моисея
Эль Греко. Спаситель
Джованни Баттиста Тьеполо. Нахождение Моисея. Деталь
Вторая картина Тьеполо в коллекции Национальной галереи – «Встреча Антония и Клеопатры», небольшой эскиз к одной из фресок Большого зала палаццо Лабиа в Венеции, исполненных в 1745-1750 годах и являющихся общепризнанным шедевром художника. И в этом произведении, так же как в «Нахождении Моисея», Тьеполо отдает дань театру, создавая фантастическую сцену в духе музыкальных драм Метастазио с актерами, пышными аксессуарами, эффектными декорациями.
Вся сцена залита светом. Ко времени написания любимых художником полотен и фресок на сюжет истории Антония и Клеопатры Тьеполо давно уже выработал свою собственную живописную манеру. Теней почти нет. Несколько ярких мазков, оживляющих широкие светлые плоскости цвета, создают впечатление солнечного света.
В одном зале с полотнами Веронезе, Бассано, Тьеполо находятся и произведения ряда мастеров испанской школы.
Доменико Эль Греко (1541-1614) представлен двумя картинами, из которых «Спаситель» сразу же привлекает внимание своей эмоциональной силой. Это произведение было исполнено, очевидно, в конце 1590-х годов и скорее всего является одним из ранних вариантов изображения Христа для так называемого «апостоладос», цикла картин, посвященных Христу и двенадцати апостолам. Эль Греко первым в Испании начал писать такие серии полотен и вкладывал в них свои наблюдения человеческих натур и характеров. В картине шотландской коллекции есть вдохновенность, живость художественного видения и свобода кисти, которые сразу позволяют почувствовать, что это произведение – одна из творческих удач мастера.
Единственная в Национальной галерее картина Диего Веласкеса (1599-1660), «Женщина, готовящая яичницу», относится к 1618 году, то есть к раннему периоду творчества художника. Это одна из жанровых сцен, так называемых «бодегонес», которые Веласкес часто писал в Севилье, в пору юности, еще до приезда в Мадрид в 1623 году. По сути дела, каждая из них-штудия, своего рода эксперимент в освоении изображения человеческих фигур и различных предметов. Одни и те же лица, одни и те же вещи встречаются в различных композициях. Например, можно узнать лицо мальчика, изображенного также и в картине Веласкеса «Завтрак», хранящейся в Эрмитаже. К моменту написания эдинбургского полотна Веласкес исполнил уже немало жанровых сцен. Оно написано в уверенной манере, мастером, хорошо изучившим достижения Караваджо в области светотени. Живо и эмоционально переданы лица позировавших ему андалузских крестьян. Как всегда в своих «бодегонес», Веласкес любовно выписывает каждый из предметов, здесь особенно многочисленных, выявляя объемность их формы, их фактуру. И хотя в композиции есть некоторая нарочитость и видна явная разрозненность отдельных ее частей, рассматривая это полотно, чувствуешь себя плененным мастерством еще юного художника, с подкупающей непосредственностью утверждающего ценности мира обыденного и повседневного.
Диего Веласкес. Женщина, готовящая яичницу
Франсиско Гойя. Доктор
Гуго ван дер Гус. Яков III Шотландский и королева Маргарита
Гуго ван дер Гус, Эдуард Бонкил, поклоняющийся Троице
В коллекцию испанской живописи входит и картина Франсиско Гойи (1746-1828) «Доктор». Исполненная в 1780 году, она представляет собой один из картонов, созданных Гойей для Королевской гобеленовой мануфактуры в Мадриде. В отличие от ранних его картонов, радостных по настроению и светлых по цвету, в этом произведении Гойи ощущается какая-то смутная тревога, обычно свойственная его более поздним работам. Кажется, что Гойя изобразил здесь не просто доктора, сидящего у дороги со своими учениками и греющего руки над жаровней. Отрешенность взгляда доктора, протянутые к огню дрожащие руки, растрепанные книги, лежащие рядом, заставляют подумать о произнесении какого-то заклинания. Испугано бледное лицо одного из учеников, неясной тенью кажется другой. И, усиливая эмоциональный накал всей сцены, на фоне темного неба как бы пылает яркий красный плащ доктора и ослепляют белизной страницы книг.
Среди немногочисленных в галерее произведений нидерландской живописи особый интерес представляют четыре композиции, принадлежащие кисти одного из крупнейших мастеров второй половины XV века – Гуго ван дер Гуса (ок. 1440-1482). Являясь собственностью королевы, они лишь одолжены на длительный срок Национальной галерее Шотландии. Эти композиции двухсторонние, то есть написаны на обеих сторонах двух больших деревянных досок.
Франс Гальс. Женский портрет
Картины были исполнены, очевидно, около 1478-1479 годов специально для эдинбургской церкви Троицы, основанной в 1462 году матерью шотландского короля Якова III и простоявшей вплоть до 1848 года, пока на ее месте не выстроили вокзал Уэйверли. Картины Гуго ван дер Гусу заказал первый настоятель церкви Эдуард Бонкил. Однако назначение этих композиций не совсем ясно. Долгое время считалось, что они представляли собой створки алтаря, центральная часть которого не дошла до нас. Нынче преобладает мнение, что картины украшали створки органа, скорее всего того самого, что был исполнен во Фландрии в 1466-1467 годах также по заказу Бонкила для церкви Троицы, при непосредственном содействии шотландского короля Якова III, большого любителя музыки. Очевидно, именно этот орган и изображен на одной из композиций. В выступающем крыле органа, под навершием в виде зубчатой башенки, можно рассмотреть подобие живописной вставки. Во всяком случае, заметное место, отведенное в картине музыкальному инструменту, говорит о несомненном желании обратить на него внимание зрителя.
Вермеер Дельфтский. Христос у Марфы и Марии
В этой же композиции, на первом плане, изображен и сам заказчик, коленопреклоненный Эдуард Бонкил. Черты его лица столь живы, что не возникает сомнения в том, что изображение писалось с натуры. Предполагается, что Бонкил специально ездил в Нидерланды, чтобы сделать заказ прославленному мастеру из Гента. Среди всех четырех картин именно в этой лучше всего сохранилась живопись Гуго ван дер Гуса. Картина выделяется мастерством исполнения, цельностью композиции. Все выдержано в логических масштабах, и фигуры и фон. Обращает на себя внимание передача перспективы, построенной правильно, то есть соответственно тому, что видит глаз человека, и переданной смелыми, четкими сокращениями предметов. Во всем чувствуется рука зрелого мастера. Парным к створке с портретом Бонкила, на второй доске, является изображение Троицы.
