Читаем без скачивания Семь свитков из Рас Альхага, или Энциклопедия заговоров - Октавиан Стампас

Совсем немудрено, что исконный враг рода человеческого смог взрастить свое дьявольское семя именно на землях, подвластных неверным. Там в неведомых пустынях Персии выросло и раскинуло свои ветви отравленное древо, там созрели и раскрылись его плоды, и пустынный ветер понес легионы новых семян во все пределы поднебесного мира.

Вот как под внешним видом правоверного магометанства распространялась эта богомерзкая ересь.

Сначала в селении или в городе появлялся приятной наружности человек, напоминавший собой всеми уважаемых паломников в Мекку и начинал прилежно вести самый благочестивый образ жизни. При этом он старался не привлекать к себе взоров и сердец окружающих его людей. Разумеется, происходило совершенно обратное мнимым чаяниям мнимого хаджи, и вскоре люди начинали обращать к праведному пришельцу свои удивленные взоры и свои алчущие истины сердца.

Тогда начинался час следующего искушения, и если к рафези приходил человек образованный, то тайный посланник нечистого начинал вести с ним нескончаемые диспуты по поводу догматических трудностей веры, то и дело обескураживая собеседника странными вопросами вроде того, почему Богу потребовалось для создания мира целых шесть дней, хотя Ему не доставило бы труда произвести все потребное в мгновение ока. И если никакие каверзные вопросы и уловки не могли поколебать сердца и рассудка собеседника, а сам рафези убеждался, что человека не удастся отклонить в сторону, то он непременно выражал самое глубокое почтение перед познаниями и убеждениями искушаемого и, что называется, отходил от него прочь, стараясь более не вступать с ним ни в какие сношения. В противном случае, как только он замечал, что в душу собеседника посеяно смущение, он сразу высыпал новый короб самых неожиданных вопросов и намеков. И тогда, лишь только у сбитого с толку собеседника появлялась сладостная надежда, что судьба свела его с тайновидцем, который может приоткрыть ему исподнюю вселенной, так сразу искуситель шептал ему вкрадчивым голосом в оба уха, что так оно и есть, что волею Всемогущего Аллаха ему, как великому учителю небесных тайн, наконец послан достойный ученик.

Если же к раскинутой сети посланца сатаны прикасался безграмотный простолюдин, то вопросы и намеки становились попроще. Например, лжепроповедник мог спутать ясное понимание вещей в голове простого крестьянина или ремесленника, предлагая тому поразмышлять, зачем Бог наградил его десятью пальцами на каждой руке, хотя для работы может требоваться меньшее количество более крепких членов.

Кроме того, умному и глупому, высокородному и простолюдину он терпеливо, день за днем, напоминал о жестоком сердце и не слишком ясном рассудке эмира, о несправедливости судей, о ненасытной алчности сборщиков податей. Нетрудно вообразить, что такое средство искушения действовало куда вернее всякого приворотного зелья, и стоило собеседнику хоть раз кивнуть головой, как это становилось знаком к самому многозначительному намеку на то, что есть на свете тайный образец справедливости, который, став примером для избранных, в мгновение ока превратит измученное игом государство в тень рая на земле.

Можно сказать, что всем, кто стойко противился умелым измышлениям искусителя, он, в отличие от прочих злодеев-еретиков, отвешивал самый почтительный поклон, зато всех остальных, уловленых в паучьи сети, утаскивал за собой в потаенные двери нечестивых посвящений.

На первых ступенях лживого познания неофита убеждали, что Аллаху вовсе не угодно царствование ныне царствующих, а все первосвященники погрязли в самых страшных грехах и пороках и не могут обладать ни каплей Божественной благодати. В глазах неофита все это отчасти совпадало с видимой действительностью. При этом неофита заставляли благоговеть перед великой тайной истинного, но остающегося до поры неведомым и невидимым, великого имама, единственного руководителя правоверных мусульман, который однажды придет во славе, дабы воссоздать царство Божественной справедливости.

На следующей ступени новообращенного окончательно запутывали в тайных значениях планет, камней, металлов и чисел. В этом дурмане рассудка его уже ничего не стоило убедить, что самая почитаемая книга мусульман Коран является не более, чем собранием поговорок, которые следует понимать в любом подходящим для обстоятельств значении и перетолковывать в таком направлении, которое обеспечит успех в делах. Более того и сам возможный успех становился в глазах еретиков самым верным свидетельством благосклонности Аллаха к сугубо личному пониманию его указаний, содержащихся в священном для мусульман писании.

Когда же обращенный, уже совершив много дел во славу невидимого имама, приближался к нему почти вплотную, ему открывали новую сокрушительную тайну: будто бы на небесах существуют два творца, причем один из них, почитающийся высшим, создал материальный мир для наслаждения второго, низшего, да и сам низший был создан желанием высшего. Дошедший до столь высокой ступени еретического знания адепт обычно к этому дню уже обладал известной властью и значительным имуществом в кругах своих собратьев. Его ум давно уже стал совершенно податлив к отрицанию всех ранее признанных догм, которые заведомо представлялись ему лишь неким мостом к последней истине.

Высшие предводители ереси убеждали его, что люди были и до Адама, что никакого воскресения мертвых, а тем более Страшного Суда и возмездия за содеянные грехи, никогда не будет, а произойдет лишь механическое переустройство планет и небесных сфер, так что истинный посвященный достигнет рая и ангелоподобного вида, опираясь на свои собственные силы и волю имама, тем более что зависти и козней со стороны ангелов вовсе не стоит опасаться, поскольку на самом деле никаких ангелов в духовном мире тоже нет.

Наконец отступник, уже облеченный властью посылать на смерть неофитов низших степеней вставал перед адскими вратами самой великой и потрясающей лжи, которую он теперь безо всякого колебания был готов принять за последнюю истину. Врата распахивались, и за ними неофит, ставший ныне иерархом, видел притягательную бездну. Вероятно, тут уж сам враг рода человеческого, являвшийся ему в образе невидимого имама, окончательно убеждал его, что на самом деле и Бога никакого тоже нет, а истинна лишь одна применимая к делу философия, единственно потребная для главной цели еретиков, а именно — утверждения своего непобедимого государства, в котором будут управлять ересиархи, а весь народ станет беспрекословно подчиняться им до такой степени самоотречения, что любой из подчиненных будет готов по мановению пальца своего господина броситься в самую глубокую пропасть.

Именно такой фокус показал однажды глава ассасинов Генриху Шампанскому, побывавшему у него в гостях. Прогуливаясь с Генрихом по крепостной стене своей горной цитадели, глава ассасинов буквально повел одним пальцем, и двое фанатично преданных своему предводителю юношей, которых называют фидаинами, без колебаний кинулись вниз и разбились насмерть об камни.

Таким образом основой ереси можно считать третье искушение, которым сатана пытался смутить Христа посреди пустыни, а именно искушением властью над царствами, коими повелевает темный дух. Становясь верными слугами нечистого, эти еретики как бы получали силу губить людей посредством двух других искушений, то есть прельщая их лживыми превращениями камней в хлеба и заставляя их без страха бросаться в пропасть, убеждая, что силою своего ангелоподобия не дадут преткнуться своим рабам о камни, а если кто-то и разобьет об землю свою плоть, то душа уж непременно взлетит до самого седьмого неба.

Надо признать, что дух этого опасного богохульства зародился в землях неверных не менее пяти веков тому назад, однако тот, кто довел ересь до совершенства, жил и собирал свою паству незадолго до тех дней, когда в Европе впервые прозвучала страстная проповедь Креста и цвет благородного воинства стал собираться в долгий и полный неописуемых опасностей путь во Святую Землю.

Будто бы враг рода человеческого торопился огранить свой черный камень и вставить его в оправу из праха земного ко вполне определенному сроку.

Основателем и главой секты ассасинов, собравшей в своем котле самый убийственный яд ереси, стал некий Хасан ас-Сабах, в молодости бывший товарищем многих визирей и поэтов и среди них — одного из самых славных и почитаемых стихослагателей Востока, Омара Хайяма. Собрав своих последователей в Египте, ас-Сабах добрался до пределов Персии и там в горных окраинах страны овладел, благодаря своей хитрости и коварству, несколькими неприступными крепостями. Затем посредством всяких мудрых речей и угроз ему удалось склонить на свою сторону жителей окрестных селений, так что вскоре он стал повелителем целого государства, отколовшегося от власти падишахов. Правители Персии, а затем, когда часть ассасинов засела в ливанских горах, и султаны Египта, неоднократно выступали с войсками для покорения опасных мятежников, не походы всякий раз кончались неудачей. Тому было две причины: природная неприступность захваченных еретиками цитаделей и фанатичная преданность своим главарям их защитников.