Читаем без скачивания Семь свитков из Рас Альхага, или Энциклопедия заговоров - Октавиан Стампас

Хасан ас-Сабах, никогда не покидавший потаенные комнаты и сады Аламута, скончался за несколько лет до того, как в Иерусалиме был основан Орден Рыцарей Храма, и власть над царством ассасинов перешла к его сыну Кэх Бузург Умиду, который со всех сторон выглядел не столь внушительно, сколь его отец, а потому с еще большим рвением стал замышлять, как бы овладеть скипетром Соломона. Тогда-то и появился перед дверями Ордена лже-монах с приношением в виде золотой головы идола.

Кэх Бузург Умид разослал своих людей по всем невольничьим рынкам Востока покупать крепких мальчиков, особенно если по виду они казались выходцами из благородных семей христианского мира, а если по всему было ясно, что в их жилах течет смесь восточных и западных кровей, то в этом случае не скупиться ни на какие средства вплоть до убийства купца и кражи столь ценного, в глазах повелителя ассасинов, товара.

Этих невольников, жертв сарацинских нашествий и пиратских нападений на суда и побережья Европы, второй шейх ассасинов содержал, как лучших птиц в золотых клетках. Им ни в чем не было отказа, они ели и пили на золоте и серебре, дни и ночи проводили в тех самых садах, куда иные, слепые исполнители воли «невидимого» имама, попадали на несколько мгновений, да и то одурманенные. Многим из них глава ассасинов давал прекрасное образование и превосходную воинскую выучку. Самые опытные ассасинские проповедники-даи вели с мальчиками, а затем с юношами долгие беседы, в которых использовали и убеждения рассудка, и приемы магического внушения. Так Кэх Бузург Умид создал новое преданное ему войско, которое было способно не только на молниеносные исполнения приговоров, но и на кропотливое, не требующее больших средств и передвижения войск завоевание государств, подобное внутреннему действию болезни вроде антонова огня.

Так были воспитаны и обучены эти отборные ассасины, до последней глубины своих сердец убежденные в том, что, исполняя волю невидимого имама, они становятся единственными хранителями высшей справедливости на земле и возводят земное царство правды, в котором все будут равны и счастливы под предводительством мудрейшего из мудрых, очередного Старца Горы. И были они к тому же убеждены, что для претворения праведных помыслов Старца нельзя брезговать никакими средствами, ибо низшую ложь грешных людей можно преодолеть только высшей, полезной для счастья и спокойствия ложью, подобно тому, как только высший из двух творцов может насытить низшего до такой степени, что низший из двух растворится в насыщающей его силе, вновь обращаясь в чистую волю высшего. Такова была их вывернутая наизнанку вера. Такова была их отринувшая Божью благодать философия. И трудно осуждать этих несчастных юношей в проникшем в их сердца богохульстве, ведь с малых лет они были пленниками тех, кого можно назвать воплотившимся духом пустыни.

Не ведающие страха, искусно владеющие любым оружием, и легко, как горсть песка — воду, впитывающие в себя любые обычаи и обряды, они быстро приживались и восходили по ступеням высоких званий и чинов как среди сарацин, так и среди рыцарей-крестоносцев.

Проникнув в Орден Рыцарей Храма, они вскоре стали самыми приближенными братьями Великого Магистра и снискали глубокое уважение даже в круге высших чинов Общества Сионской Общины, древнего союза, в который входят наиболее мудрые советники европейских королей, но о котором нельзя говорить более того, что уже сказано.

Кэх Бузург Умид повелел своим лазутчикам создать в Ордене свой, тайный внутренний круг посвященных, ведающих истину и способных привлечь из числа христианских рыцарей тех, в ком живет беспокойный дух сомнения. Этот круг лже-тамплиеров должен стать как бы мрачным противовесом, темной тенью для райского круга высших ассасинов, основанного в Аламуте. Для завоевания вселенной с помощью колдовских приемов новый «шейх уль-джебаль», то есть шейх горы, задумал создать свой рай и свой ад. На его карте место Соломонова храма должно было стать вратами в ад.

Именно по повелению своего тайного господина лжетамплиеры стали служить в самых сокровенных глубинах капелл черные мессы, производить самые чудовищные надругательства над святым Крестом, а золотая голова, конечно же, не имевшая ничего общего с образом святого Иоанна Крестителя, а прямо отражавшая черты Хасана ас-Сабаха, стала главным идолом ассасинов. Всех уловленных христиан, которые удостаивались кощунственной чести взойти, а вернее, спуститься во внутренний круг, первым делом заставляли поклониться этой голове, а затем поцеловать старшего из посланцев шейха горы прямо в срамное место.

Надо сказать, что всякие сношения с женщинами были запрещены тайным ассасинам под страхом мучительной смерти, поскольку, как думал шейх горы, только женщина способна выведать у мужчины самые сокровенные тайны, какую бы страшную клятву ни давал тот, дабы охранить их от мира. Так расцвел в тайном круге Ордена пышным цветом грех содомии.

Позднее, дабы укрепить возведенные столпы ада, третий шейх горы, из потомков ас-Сабаха, подбросил в Орден через своих людей искусно подделанную древнюю книгу, из которой якобы становилось ясным для всякого здравого ума, что Спаситель был обычным, грешным человеком и, попросту говоря, обманщиком. Случилось это новое, еще более гнусное нападение на первоначальный дух некогда славного Ордена во времена, когда Иерусалимом правил король Фульк Анжуйский.

Но и это не стало пределом нечестивых вожделений главарей ассасинской ереси. Спустя почти полвека, незадолго до падения Иерусалимского королевства франков, среди рыцарей Храма появился не кто иной, как пятый шейх горы, называвший себя Анаэлем. Власть над Аламутом и другими крепостями он передал своему брату, а сам задался целью через внутренний круг достичь высших званий в Ордене. Можно сказать, что среди плевел, разбросанных на пшеничном поле, на этот раз возрос самый опасный злак, ничем не отличавшийся от пшеничного и в каждом из своих многочисленных зерен содержавший смертельный яд разврата. Анаэлю удалось, хотя и не на долгий срок, стать Великим Магистром Ордена Храма, но его деяния могли стать настолько тлетворными для всего христианского мира, что терпение Всевышнего, по-видимому, иссякло, и лже-магистр исчез в горах под обвалом.

Разумеется, далеко не все рыцари-франки поддавались искушению войти в число посвященных внутреннего круга, якобы ведающих последние тайны мироздания, и далеко не все рыцари оставались безропотными овцами, которых подгоняли ударами палок воры, забравшиеся в овчарню. Многие противились кощунствам и восставали, но становились всего лишь гласом вопиющего в пустыне. В Париже и Риме верили не их словам, а доносам на этих рыцарей, всегда упреждавшим откровения последних. Сами рыцари вскорости пропадали бесследно, а их имена упоминались затем в мессах среди имен тех, кто сложил свои головы в сражениях с ассасинами. Подкупом и угрозами посвященные внутреннего круга, среди которых были и комтуры, и маршалы, и сенешали, сдерживали дух тех, кто упирался, невольно попав на порог преисподней.

И все же противление никогда не затухало, несмотря на то, что его пламя заливал неиссякаемый золотой ручей, исток которого нужно было искать в далеких персидских горах.

Однажды — это случилось также незадолго до падения франкского королевства в Палестине — некому тамплиеру из верных было указано во сне, что из глубин Востока, из самого средоточия ереси явится посланник, который принесет священное оружие, именуемое Ударом Истины. На деревянных ножнах оружия будет вырезан изначальный знак Ордена: восьмиконечный крест, от которого новые предводители Ордена уже отказались, заменив его тавром, что мог обозначать как дорожный посох древних патриархов, так и простую букву «Т», замыкавшую Орден в цитадели собственной греховной гордыни. Как и всякий знак в учении ассасинов, тавр на плащах мог истолковываться с любой стороны.

Предание, с которым впоследствии безуспешно боролись облюбовавшие Орден ассасины, гласит, что тому тамплиеру, удостоенному сонного видения, было также открыто время, когда среди самих братьев Ордена тайно появится Великий Мститель и этот Великий Мститель будет в силах изгнать злого духа, вселившегося в чистый дом веры.

Одним из доблестных людей, бережно скрывших это предание в своем сердце, стал граф Робер де Ту. Он не был тамплиером, когда, приняв Крест, отправился в третий поход христианского воинства во Святую Землю. Увы, этот поход из-за распрей его предводителей кончился неудачей. В битве при Арсуфе, защищая славного английского короля Ричарда Первого, носившего прозвище Львиное Сердце, и получив ранение в руку, граф был пленен сарацинами и отвезен в Иерусалим, где немало времени провел в темнице аль-Баррак. В ее стенах содержали всех знатных христиан, за которых Саладин надеялся получить выкуп. Не имея особого богатства и знатных родственников, граф вполне мог рассчитывать на пожизненное заточение, однако Саладин почитал храбрых врагов и разрешил графу свободно жить в Иерусалиме. Он даже повелел графу обучать арабских писцов франкской грамоте и тем самым честно зарабатывать на лепешки.