находились к нему люди, тем сильнее было их удивление, но и сидевшим на дальних рядах было видно насколько коротко и аккуратно подстрижен капитан Громобоев, что он выбрит и опрятно одет. Сапог конечно за сиденьями не было видно, да их и не было, он дома переобулся в туфли. Зал пребывал в недоумении. Генерал же, завершив тираду, вытянул руку с указующим перстом, наконец, снизошёл и взглянул на свою жертву. И сразу понял, что попал впросак.
А Громобоев, словно киногерой самодовольно сиял в лучах славы, он был готов к этой схватке, и вышел из нее победителем. Отравленная стрела пролетела мимо цели, коварная домашняя заготовка генерала обернулась пшиком. Кто-то хохотнул. Никулин же надулся и покраснел ещё больше, казалось, он либо лопнет, либо его хватит удар. Генерал гневно и недоумённо взглянул на полковника Алексаненко. Шестёрка из Политуправления тоже покраснела и вжала голову в плечи. Начальству надо было как-то выходить из создавшейся нелепой ситуации. Но как?
Генерал Никулин слегка замешкался, в зале послышался шёпот, смешки, удивленный ропот.
— Я не в сапоги обут, а в новые чистые туфли, — подал Эдик реплику первым. — И причёска…
— Товарищ капитан, — нашёлся Никулин, — Да, я вижу, что вы подстриглись, но для такого совещания стричься надо аккуратнее…
Большинство сидевших в зале начали понимать, что разнос был делом личным, офицеры рассмеялись. Вышло так, что с этой обличительной речью Никулин плюхнулся своим массивным генеральским задом в глубокую огромную лужу размером во всю сцену. Эдуард сел на место и расцвёл. Сосед майор покосился, не выдержал и спросил:
— Чего это он к тебе привязался?
— Да, так, это у нас личное…
Майор уважительно покачал головой.
— Ну, ты парень даёшь! Иметь личного врага в лице Никулина — это роскошь, которую мало кто себе может позволить. Поверь, вредно для здоровья…
Дальнейший ход совещания был скучен и генерал Никулин потерял к нему всяческий интерес. Доклад он прочел без задора и вдохновения, назначенные «дежурные» выступающие в прениях, мямлили в основном ни о чём. Вскоре половина сидевших в зале военных, задремали или даже откровенно уснули. Эдик мужественно боролся со сном, зная коварный нрав своего недруга. И точно, так и случилось.
— Капитан Громобоев! Вам не интересно? — вдруг рявкнул Никулин на середине выступления какого-то майора из далекой Кандалакши.
Эдик резко вскочил на ноги, давно ожидая какой-нибудь подлянки со стороны начальства.
— Никак нет, товарищ генерал! Мне крайне любопытны достижения танкового батальона в работе по укреплению воинской дисциплины и войскового товарищества, радуюсь тому, что у них в Кандалакше все офицеры перестроились.
— Вы опять ёрничаете? Клоунаду разводите?
— Никак нет! Товарищ генерал, я хотел подчеркнуть, что я внимательно и с неподдельным интересом слушаю докладчика. Я не сплю, внимаю и впитываю передовой опыт коллег.
В наступившей тишине было слышно, как хрустнула шариковая ручка в огромной генеральской лапище. Наверное, он готов был в этот момент задушить дерзкого капитана. Эх, и ведь, действительно, генерал Никулин с радостью бы наказал Эдуарда! Но за что? Повода для взыскания вновь не удалось найти. Всем в зале было понятно, что Громобоев в курсе обсуждения, следит за выступлением, не зря же он назвал, и гарнизон, откуда был майор, стоявший за трибуной, и что у него в подчинении танковый батальон, и даже повторил последние фразы говорившего.
Живот Эдика предательски забурлил, возникли какие-то неприятные ощущения, да и нехорошо усилилось сердцебиение.
«Сейчас ей-ей влепит выговор или выгонит из зала», — подумал Громобоев. — «Наверняка генералу надоело попадать впросак. А как говорится: у сильного всегда бессильный виноват».
Но нет, Никулин не желал выглядеть самодуром, он решил не устраивать беспричинную расправу на глазах у боевых и заслуженных офицеров, тем более, что намеченная жертва тоже боевой офицер. Вот если бы перед другой аудиторией и в иной обстановке. Ну, да ничего, время терпит, можно отложить экзекуцию…
— Садитесь, товарищ капитан и будьте внимательнее! И хватит зевать!
У Громобоева рот действительно в этот момент открылся. Непроизвольно, от удивления, как говорится, отвалилась челюсть. Ведь он и не думал зевать, а совсем наоборот, бодрился и выслушивал всякую чепуху произносимую ораторами. Больше не пререкаясь, Эдик опустился на место, и совещание плавно потекло к обеденному перерыву.
…Сидя за столиком в местном буфете, Громобоев в красках поведал новым приятелям о своей давней «дружбе» с генералом Никулиным.
— Далеко пойдешь, если не расстреляют! — засмеялся Вовка, хлопнув старого приятеля по спине. — Так держать, сукин ты сын! Ох, и каналья!
Развеселившийся Гордюхин сделал призывный жест и щелчком пальцев подозвал официантку:
— Девушка, пожалуйста, нам ещё по две порции пива! Хотим хорошенько отдохнуть! Славно вы живете в северной столице: пиво, коньяк!
— А у вас? Шаром покати? — спросил Эдуард отхлёбывая из кружки.
— У нас свои прелести: охота, рыбалка, грибы… спирт… — ответил Вовка, подмигнул приятелю и запил водку пивом.
В антракте большая часть офицеров из далеких гарнизонов переместились в кафе, рестораны, пивные и тем самым завершили своё участие в конференции. Громобоев тоже был не прочь свалить с новыми приятелями «налево», но не мог себе этого позволить, ведь Никулин был начеку и наверняка сразу заметил бы его отсутствие. Нет, нельзя давать противнику даже малейшего шанса для публичной расправы. Поэтому Эдик с сожалением выпил третью кружку бархатного пива и вернулся в зал, а северяне остались за столом догоняться водочкой.
Генерал действительно обшарил зал глазами, и к своему неудовольствию обнаружил ненавистного капитана сидящего на своем законном месте и в одиночестве. Весь его ряд был уже пуст, но ведь вины лично Громобоева в этом не было. И справа, и слева, и сзади, и впереди зияли пустоты. Примерно половина участников конференции предпочла употребление пива и водки под шашлыки в кругу боевых друзей, бесполезному славословию начальников. Кому оно нужно это заорганизованное мероприятие?
Никулин явно расстроился и, наверное, даже обиделся, обнаружив дерзкого капитана Громобоева сидящим в зале. Генерал даже крякнул с досады. Вероятно, он и задержался-то, чтоб проверить лично его: сбежал этот разгильдяй или не сбежал. Сразу потеряв интерес к мероприятию, руководитель что-то шепнул своим помощникам и покинул Дом офицеров. Лишь, когда бессмысленное совещание завершилось, Эдуард смог присоединиться к компании новых приятелей, третий час разминавшихся пивом и водкой. Офицеры сделали ревизию финансам, вышло дороговато, и продолжили банкет в более дешевом месте — в ближайшей пельменной на улице Некрасова…
Второй день совещания генерал Никулин своим присутствием уже не почтил, оставив за себя двух полковников. Естественно, те, офицеры кому счастья выступать с трибуны не выпало, под всяческими
