— Я думаю, тебе лучше попросить у Мары досье, — осторожно сказала Лера. — Там всё описано подробно. Но… ты уверена, что тебе действительно нужно это знать? Не думаю, что Аджитт будет делать с тобой всё, что… — она осеклась.
— Что и с тобой? — Лийа задумчиво улыбнулась. Нет, конечно же, даже думать о том, чтобы удовлетворять потребности Аджитта с тем же рвением, с каким это делают Игрушки, у неё и мыслей не было. Но, если Лийа будет знать, что ему нравится, сможет употребить эти знания в её плане, если вдруг зелье, купленное в Магической лавке, не поможет…
— Я просто хочу узнать его лучше, — мягко произнесла Лийа, глядя сверху вниз на Леру, щёки которой всё ещё пламенели. Что же скрывает в себе будущий жених, что даже Игрушке вслух произносить стыдно. — Может, я заеду к тебе вечером? Ты не против? Мы поговорим в более непринуждённой обстановке.
Лера нехотя кивнула, не найдя причин для отказа, про себя думая, что совершенно не хочет оставаться с Лийей наедине. Слишком уж скользкой она казалась, и с каждой новой встречей впечатление только усиливалось…
— У тебя такое выражение лица, будто ты мечтаешь о завоевании мира, — раздался над ухом голос Ракеша. Лера улыбнулась, поднимая глаза, медленно покачала головой.
— Всего лишь пытаюсь представить, с чем связан сегодняшний ажиотаж. Но мне, видимо, знать об этом нельзя?
— Отчего же. — Ракеш присел на край её стола, покачивая ногой и косясь на закрытую дверь в кабинет. — Обсуждали бурю и её последствия.
— Если простой дождь вызывает столько паники, страшно представить, что же случается здесь зимой, — улыбнулась Лера, надеясь скрыть волнение. Но Ракеш с лёгкостью купился на простую уловку, охотно поясняя: — Это не простая буря. Летом таких не бывает. Климат на планете меняется слишком стремительно, мы думали, у нас есть в запасе время, оказалось, что учёные ошиблись в расчётах.
— И что теперь? — внутренности свело от страха. — Конец света?
— Возможно, — печально улыбнулся Ракеш. — Возможно, — повторил тихо, задумчиво. Но в следующую секунду уже улыбнулся, двумя пальцами приподнимая её подбородок. — Но тебя это волновать не должно, твой мир это не затронет.
— А ваш?
— Всё будет хорошо, — уклончиво ответил Ракеш, коснувшись большим пальцем её губ. И добавил еле слышно: — Я соскучился.
Сердце стремительно пустилось вскачь, отодвигая мысли о катастрофе на задний план. Лера осторожно поцеловала лежащий на её губах палец и прошептала:
— Я тоже.
— Ждать выходных становится всё тяжелее. — Ракеш вздохнул. — Не знаю, как я… — Он осёкся, в чёрных глазах вспыхнуло что-то, и тут же погасло. Лера нахмурилась.
— Как ты «что»?
— Не важно. — Он легко пожал плечами и улыбнулся, только улыбка вышла натянутой, и это знали оба.
— Опять что-то, чего мне знать не следует?
— Может быть, — вздохнул Ракеш, поднимаясь. — Мне надо уехать на два дня. Вернусь в субботу утром. Ты будешь меня ждать?
— Да. — На Лерином лице расплылась счастливая улыбка. Спохватившись, она добавила: — Утром я поеду в город, но буду счастлива, если по возвращении найду тебя в своей постели.
— В город? Опять? — Ракеш приподнял бровь.
— Магазины, — пожала плечами Лера, вспоминая, как удивился Аджитт, узнав, что она не тратит деньги на шопинг. Ракеш заметно расслабился, улыбнулся белозубо и подмигнул.
— Хочешь приобрести что-то красивое, кружевное и притягательное?
— Может быть, — хмыкнула Лера, подставляя губы для прощального поцелуя.
В коридоре давно воцарилась тишина, вязкая и напряжённая. Аджитт не звал её к себе, и Лере начинало казаться, что он её избегает.
Сам Аджитт сейчас меньше всего думал о своей Игрушке и эмоциях, что она вызывает. Сидя перед окном, он наблюдал, как город медленно погружается в темноту. Внизу уже зажглись фонари, разгоняя мрак, а здесь, наверху, до сих пор можно было разглядеть бледно-голубую, почти серую полоску над горами, там, где село солнце. Тьма поднималась, клубилась у ног города, и Аджитту казалось, что так же она поднимается к нему. Захватывает, обвивая щиколотки, струясь тонким туманом к сердцу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Конец приближался. Неизбежный, поначалу он вызывал ужас при одной только мысли о будущем. Но со временем Аджитт устал бояться. Бросил все силы на изучение древних манускриптов: деньги, лучшие умы Абхеи, доступ ко всем архивам, в общем — всё, что могло хоть как-то помочь остановить страшный финал. Все летописи сходились в одном: остановить катастрофу и спасти мир может лишь объединённая сила всех Пяти Кланов. Тогда в горы стали отправляться первые экспедиции — на поиски уцелевших Белых, но крохотная надежда таяла на глазах — столетия миновали с того дня, когда их в последний раз видели живыми. Их искали в разных мирах, но тщетно. Прибегали к магам, но те выдавали лишь смутные видения, которые говорили то ли о скором конце, то ли о скором спасении.
Его мир рушился, и он ничего не мог с этим поделать.
Аджитт тяжело вздохнул, поднялся и подошёл ближе, становясь почти вплотную к стеклу. Если бы он мог шагнуть сейчас туда, вниз. Лететь к земле, чувствуя, как вырастают за спиной крылья. Подняться ввысь, накрыть Миллард, не дать ему погибнуть. Защитить. Ладонь медленно сжалась в кулак — он сможет взлететь лишь после свадьбы. Но даже тогда не сможет ничего изменить — к сожалению, одних крыльев недостаточно, чтобы залечить раны Абхеи. И осознавать это было больно. Новый вздох, полный горечи, разорвал тишину. Неужели он станет последним Верховным Драконом? К чему сохранять видимость покоя, если совсем скоро всё полетит в бездну?
Прислонившись полыхающим лбом к прохладному стеклу, Аджитт прикрыл глаза. Устал. Он безумно устал, но не имел права опускать руки. Ещё три дня назад казалось, что в запасе сотни лет. Сегодня он узнал определённо точно — не больше пятидесяти. Пятьдесят лет, и мир погрузится во тьму. Как сказать об этом тем, кто сейчас прячется за окнами, вспыхивающими на его глазах мягким светом? Как сказать тем, кто растит детей или только собрался вступить в брак? Кто строит планы на будущее, мечтая о том, как вырастит? Пятьдесят лет. И ни одной возможности переселиться — соседние миры не подходят для постоянной жизни, слишком отличается воздух. Они либо погибнут здесь, либо задохнутся там, в чужом мире…
Аджитт медленно открыл глаза, выпрямился. Отчаяние стало для него слишком привычным, и это пугало больше, чем вести о конце их мира. Он не имел права быть слабым. Не сейчас. Особенно не сейчас. Мысли плавно перетекли на насущные дела, заставив застонать — Аджитт вспомнил, что должен позвонить Лийе. Прошло несколько часов, её брат ещё не сносил дверь, а значит, она ничего ему не сказала. Но извиниться всё же следует, Ракеш как всегда прав. Нехотя потянувшись к телефону, он набрал её номер.
— Не думала, что ты позвонишь, — раздался холодный голос.
— Я был резок сегодня. — Аджитт не привык ходить вокруг да около. — Прости.
— Простить только за резкость? — Если тон Лийи и потеплел, то совсем чуть-чуть.
— Да. — В груди начало расти раздражение — зря он вообще ей позвонил.
— Что ж, — Лийа словно задумалась, решая, простить ли его. — Извинения приняты.
— Рад это слышать, — вздохнул Аджитт и потёр переносицу — этот бесконечный день вымотал все нервы. — Тогда спокойной ночи.
— Подожди! — воскликнула Лийа. Замешкавшись, она мягко произнесла: — Мне хотелось бы увидеться. Ты не против?
— Свяжись с секретарём, она скажет, когда я освобожусь. — Аджитт откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Аджитт, — с лёгкой обидой в голосе произнесла Лийа, — я хотела бы встретиться с тобой вне офиса. Только ты и я. Но если ты не можешь…
— Хорошо, — обречённо вздохнул он, не желая обострять и без того непростые отношения. — Когда?
— В субботу, после обеда, — в голосе невесты звучала улыбка. — Я позвоню!
Положив трубку, Лийа хищно улыбнулась своему отражению — всё складывается как нельзя лучше.
