Читаем без скачивания Меч и конь - Майкл Муркок

Лицо Балара было багровым и мятым, словно его жевали, на нем имелись раны, из которых свисали куски мяса и местами торчали кости, ибо Балар, как и его сотоварищи, медленно умирал, заживо сгнивая, – результат слишком долгого пребывания в чужой плоскости. На левой щеке Балара открывался и закрывался какой-то проем, оказавшийся ртом, а над ним и провалившимся носом подрагивало единственное тяжелое веко мертвой плоти, прикрывавшее страшный ледяной глаз Балара. От крюка, пронзавшего веко, тянулся шнур; перекинутый через голову Балара, он уходил под мышку, и конец веревки был сжат двупалой рукой Балара.

Рев гремел все сильнее. Балар повернул голову в поисках Корума, и тому показалось, что с губ Балара сорвалось имя вадага – они сложились, как бы произнося его, но Корум решил, что это ему показалось.

И вдруг, даже не предупредив Корума, Желтый Конь рванулся вперед – Балар как раз сделал движение рукой, чтобы открыть свой единственный глаз. Распластавшись в прыжке, конь оказался сбоку от гиганта, сразу же за его спиной. Корум успел выпрыгнуть из седла. Ухватившись за край повозки, он подтянулся и метнул первый из дротиков, который глубоко вошел в гниющую плоть промежности Балара.

Балар удивленно хрюкнул и стал озираться в поисках того, кто причинил ему боль. Корум со всей силой засадил второй дротик в грудь великана.

Балар нашел первый дротик и выдернул его, но явно не заметил второго. И снова принялся тянуть за веревку, открывавшую смертельно опасный глаз.

Подпрыгнув, Корум зажал в кулаке горсть жестких волос Балара и стал карабкаться по бедру гиганта, едва не свалившись, потому что вырвавшиеся волосы остались у него в горсти. Когда Корум всадил меч глубоко ему в спину, Балар дернулся, принц сорвался и, раскачиваясь в воздухе, повис на рукоятке меча.

Балар фыркнул и загудел, но продолжал держаться двумя пальцами за шнур, открывающий глаз. Второй рукой он хлопал по спине, но Корум успел ухватиться за другой пучок волос и снова полез наверх.

Балар покачнулся в колеснице. Животное, тащившее ее, поняло движение седока как сигнал к движению – повозка дернулась, и Балар чуть не рухнул навзничь с нее, но неловким движением успел восстановить равновесие.

Задыхаясь от запаха разлагающейся плоти, Корум вскарабкался еще выше по спине, пока не добрался до того места, где шнур уходил под мышку Балара. Корум рубанул по нему Предателем. Он наносил удар за ударом, а Балар, покачиваясь, ревел, испуская облака густого зловонного дыхания, – но наконец шнур был перерублен.

Теперь у Балара оказались свободными обе руки, и он пустил их в ход. Поймав Корума, он зажал его в огромном безжалостном кулаке так, что тот не смог пошевелиться, а уж тем более воспользоваться мечом.

Что-то буркнув, Балар опустил голову, и Корум, последовав его примеру, увидел, что Желтый Конь бьет копытами уродливую ногу Балара.

У Фои Миоре не хватило сообразительности заниматься одновременно Корумом и его конем, и, когда он наклонился к новому противнику, хватка его ослабла, и вадагскому принцу удалось высвободиться и рубануть мечом по сжимавшим его пальцам. Один из них полетел на землю, и из обрубка потекла липкая сукровица, а Корум с такой силой рухнул на землю плашмя, что у него перехватило дыхание. Сморщившись от боли, он поднялся и увидел, что Желтый Конь стоит рядом и насмешливо смотрит на него; скрипучая колесница Балара опять исчезла в тумане. Ее седок продолжал вопить странным высоким голосом, который, как ни удивительно, в данный момент вызвал у Корума сочувствие к этому созданию.

Снова сев в седло, принц поморщился, догадываясь, какого размера синяк оставило это падение, и желтый конь с места рванул в галоп, минуя и размытые туманом группы сражающихся, и чудовищные очертания Фои Миоре. Высоко над Корумом блеснули рога; он увидел лицо, напоминавшее волчье, увидел белые клыки и понял, что это был Керенос, глава Фои Миоре. Завывая, подобно одному из своих псов, огромным, грубо скованным мечом гигант отбивался от нападающего на него всадника с золотыми волосами, сидевшего на мощном вороном жеребце в позолоченной сбруе из красной кожи, украшенной перламутром и жемчугами. Это был Илбрек, сын Мананнана, на своем коне Роскошная Грива. В руке у него был блистающий меч Мститель, и он вел бой с Кереносом, как в давние времена сражались его предки-сиды, откликнувшиеся на зов мабденов о помощи и пришедшие, чтобы избавить мир от Хаоса и Древней Ночи. Корум проскочил мимо него и увидел, как Гоим с лицом ведьмы тянулась своими подпиленными зубами и когтистыми руками к Гофанону, а тот, осыпая ругательствами старую каргу, отбивался от нее топором.

Корум хотел остановиться и помочь старому другу, но Желтый Конь понес его дальше, где королева Медб, стоя над трупом своего скакуна, мечом отражала атаку полудюжины красноухих псов, окруживших ее. Корум на скаку свесился с седла, не замедляя скачки, вспорол брюхо двум псам и крикнул женщине, которую любил:

– Прыгай ко мне за спину, Медб! Скорее!

Королева Медб подчинилась, и Желтый Конь, даже не заметив дополнительного веса, оскалил зубы и снова засмеялся, глядя, как псы прыгают вокруг него.

И тут туман исчез, и они оказались в дубовом лесу. Все дубы пылали холодным пламенем невообразимой яркости, освещая поле битвы. Все, кто еще дрался, опустили оружие и изумленно воззрились на горящие деревья. Нигде не было видно ни клочка снега.

И пять чудовищных фигур в пяти грубо сколоченных колесницах, которые тащили пять невообразимых животных, закрыли руками уродливые головы и завопили от страха и боли.

Хоть Корум и знал о происхождении заклятия, он ощутил растущее чувство тревоги. Повернувшись в седле, он прижал к себе Медб, не в силах справиться с навалившимся на него ощущением: что-то не так.

Вассалы Фои Миоре растерянно заметались на месте, ожидая указаний от своих предводителей, но Фои Миоре гудели, стонали и содрогались, ибо в этом измерении они больше всего на свете боялись такого сочетания – дубов и пламени.

Прихрамывая и опираясь на топор, к Коруму подошел Гофанон. Когти Гоим оставили у него на теле дюжину глубоких кровоточащих царапин, но лицо его было мрачно не по этой причине.

– Ну-ну, – проворчал он. – Ну и наколдовал нам Сактрик! Ох как я боюсь этих его знаний.

Корум мог только кивнуть в знак согласия.

Глава четвертая

Сила Крайг Дона

– Когда в мир вторгается такая мощная иллюзия, – сказал Гофанон, – от нее очень трудно избавиться. Она на много лет поселится в умах мабденов. Я-то знаю, что прав.

Королева Медб усмехнулась:

– Я думаю, что у тебя слишком мрачные мысли, старый кузнец. Амергин поможет малибанам, вот и все. Наш мир избавится от всех врагов!