к стене.
— Я же сказала: к счастью, — прошептала жена.
— Черт знает что такое! — вскричал я и отступил и свою комнату.
Год спустя, выходя из дому, я столкнулся с соседом.
— Невероятный случай, — схватил он меня за рукав. — Хочу даже заметку в газету писать. Аист в пишем дворе поселился.
— Где? — спросил я.
— Да вон, посмотрите.
Я поднял голову и увидел на дереве аистиное гнездо, как раз на уровне наших окон.
— Кыш, кыш отсюда! — замахал я руками, бросаясь к дереву.
Мне, знаете ли, еще рано становиться дедушкой.
Прогулка
У меня сломался «Запорожец».
Я сидел дома, погруженный в мрачные размышления по этому поводу, когда жена робко предложила:
— Может быть, пойдем просто погуляем.
— Как это погуляем? — удивился я.
— Ну просто так, пешком, — сказала жена и покраснела.
— То есть ты хочешь сказать, что мы будем ходить туда-сюда по тротуару?
— Ну да! — окончательно смутилась жена.
Мысль пойти погулять сперва страшно поразила меня, но спустя минуту показалась даже оригинальной и забавной. Одним словом, мы оделись и вышли.
Вначале мы шли все прямо и прямо, а потом жена предложила повернуть влево.
— Ты уверена, что здесь есть левый поворот? — спросил я.
— Мы ведь не на машине! — напомнила жена.
— Ах да! — спохватился я, и мы повернули влево. Мы шли довольно спокойно, и вдруг жена сказала:
— Давай обгоним вон того типа.
— Давай! — обрадовался я. Мы обогнали одного прохожего, потом другого, третьего и понеслись по улице, только ветер в ушах посвистывал. Мелькали мимо дома, люди, деревья…
Впереди замаячила чья-то широкая спина. Она двигалась прямо по центру тротуара и никак не хотела уступать дорогу.
— Посигналь ему! — посоветовала жена.
— Би-би! — машинально вырвалось у меня.
— Тормози, тормози! — вскрикнула жена и вцепилась в мою руку, но было уже поздно. Мы врезались в этого верзилу, размерами напомнившего мне самосвал…
— Ездить не умеешь! — набросился он на меня.
— А ты что, не слышал, что я сигналил?! — набросился я на него.
— Сейчас гаишника позову!
Но тут между нами встала жена:
— Опомнитесь! Вы же не на автомобилях!
Нас словно окатили ушатом холодной воды.
— Друг! Автомобилист! — воскликнул я. — Тоже, бедолага, пешком ходишь. Как же тебя угораздило?
— Карбюратор полетел, — мрачно сказал он.
— А у меня задний мост, — сказал я.
Мы по-братски обнялись.
— Будем знакомы, — представился я. —
Мой номер ММХ 22–98, а это моя жена.
— Очень приятно, МУЛ 10–72, — представился он.
— Давно ходить начал? — спросил я.
— Уже неделю.
— А я первый день как пошел!
И начался у нас обыкновенный водительский разговор. Уж мы отвели с ним душу.
А потом он завелся и уехал. Со скоростью 4 километра в час. И мы с женой тронулись в обратный путь. Время уже было заправляться.
Про игрушечного Деда Мороза, который умел думать
В общем, это был обыкновенный игрушечный Дед Мороз из папье-маше. Дело лишь в том, что в доме с ним обращались, как с живым, и от этого у него постепенно развилась способность думать. Думать о всякой всячине — это была его маленькая слабость.
Целый год он проспал в большой картонной коробке на антресолях, пока в один прекрасный день его не разбудили яркий свет и громкие голоса. Он посмотрел вверх и увидел склоненные над ним лица хозяина и хозяйки.
«Что такое? — подумал Дед. — Неужели уже опять на работу?»
— Пора, брат, пора! — прозвучал голос хозяина. — Целый год пролетел.
— Скоро гости, а у нас еще елка не наряжена, — сказала хозяйка. — Осторожней, Боря, только не разбей игрушки. Ты такой неуклюжий.
— Не разобью, — ответил хозяин и пропел: — Пять минут, пять минут — это очень, очень много!
«Ишь ты, — подумал Дед, — у хозяйки новое платье. А хозяин усы отрастил. Усатый стал, как я, — и Дед захихикал про себя. Потом он вспомнил, что в прошлом году, когда он стоял под елкой возле бал конной двери, из щелей сильно дуло. — Если и и этом году сквозит, уйду, — сердито подумал Дед. — Надоело! Где охрана труда?! Пойду на государственную службу. В клуб пойду работать. А хоть бы и во Дворец культуры! Да меня везде с руками и ногами…»
— Я встану на табуретку, — сказала хозяйка хозяину, — а ты подавай игрушки. Давай сначала звезду укрепим.
Хозяин осторожно достал звезду и передал в руки хозяйке.
— Гори, гори, моя звезда! — пропел он. Он очень любил петь, но никогда ни одной песни не допевал до конца.
— …Звезда заветная… — промурлыкала хозяйки. — Теперь давай шары. Боря, помнишь, сколько у нас шаров было и сколько осталось. Все ты переколотил. Корзиночку с грибами ты вот сюда! А зайчика мы здесь укрепим.
«Обо мне ни слова, — снова надулся Дед. — Вот возьму обижусь и уйду. Пусть остаются со своими зайчиками и корзиночками. Да меня везде за милую душу!.. Я не какой-нибудь пластмассовый, а, между прочим, из папье-маше. Сейчас таких и не делают…»
— Ах ты мой миленький, мой хорошенький! — проговорила хозяйка, ставя Деда под елку.
«Ну, слава те господи, вспомнили!» — буркнул про себя Дед. — Как Новый год, так Дед и миленький, и хорошенький. А раньше хоть бы кто в коробку заглянул, как там Дед, не надо ли ему чего…»
— Зови Сашку, — сказала хозяйка.
Хозяин вышел из комнаты, а когда вернулся, вслед за ним ковыляло странное существо, ростом чуть повыше Деда Мороза. Существо дотопало до елки и протянуло к Деду Морозу маленькие ручонки.
— Это еще что за чудо-юдо? — подумал Дед. — Эй-эй, руками-то поосторожнее!»
— Вот видишь. Сашенька, это — елка! — сказал хозяин. — Елка, понимаешь! А это — Дед Мороз!
«Ладно, черт с вами, останусь! — подумал Дед, все еще сердясь. — Но только ради ребенка. Бели бы не ребенок, точно ушел бы. Вот выведу его в люди, а там видно будет».
В это время в дверь позвонили.
— Боря! — крикнула хозяйка. — Иди открывай гостям!
Попытка футбольного репортажа
Здравствуйте, дорогие друзья! Начинаем наш футбольный репортаж о встрече двух столичных клубов «Торпедо» — «Спартак», который мы ведем из квартиры Степана Аркадьевича Бедренкова (Москва). По телевидению транслируется вторая половина матча. Счет пока не открыт 0:0.
Несколько слов о нынешнем составе семьи Степана Аркадьевича. Жена Агния — 35 лет, опытный нападающий, но умело действует и в обороне, обладает сильным и точным ударом левой. Сын Виктор — 8 нет, хорошо владеет мячом, не рвет его, не прокалывает гвоздем и вообще отличается бережным отношением к вещам. Наталья Андреевна — 59 лет, мать жены Степана Аркадьевича, то есть теща — полузащитник (работает
