Мой новый телепатический орган с бешеной скоростью пробежал по еще некоторым неприятным излучениям, находя совершенно необычные источники. Среди них были телевизионные передачи, вроде реслинга и отечественных "Окон", недружелюбно светились некоторые квартиры, в которых свершалось нечто плохое, все без исключения чиновники подсвечивали сиреневым, в результате чего Москва была буквально пронизана этой чиновничьей ненавистью…
Мозг, оценивая источники сиреневого, изнемог, не в силах справляться с оперативностью телепатического органа. Прекратив обзор излучателей (последними оказались кликушествующий шаман где-то в снегах и книга какого-то то-ли Соркина то ли Сорокина), я вновь сосредоточил свои новые способности на дерущихся. Похоже, мой гость начал уставать. Его свет терял апельсиновую насыщенность, а удары становились реже и тише. Ощущая себя так, будто я в первый раз пью взрослый напиток — вино, я протянул воображаемую руку и попытался схватить черного кота за шкирку. Меня ударило нечто, напоминающее по воздействию разряд тока из розетки. Я вздрогнул и попытался по-другому: вообразил, будто у меня в солнечном сплетении фонарик и включил его. Я сам не ожидал, что будет такой эффект. Луч, истекший из меня, имел цвет раннего ландыша, он был тоненький и не очень яркий, но ударил, как взрыв, пригасив сиреневый. А оранжевые цвета Ыдыки Бе засияли, как всполохи северного сияния.
Тут, видимо от перегрузки, мои телепатические способности исчезли, я осознал, что сижу на стуле, обвиснув кулем, а вокруг хлопочут издательские дамы.
***
Юбилейный праздник издательства "Лечо" с трудом вернулся в нормальную колею. Когда коты неожиданно растаяли в воздухе вместе с окружавшем их непроницаемым барьером, возникло много споров о реальности происходившего. Так, главный редактор утверждал, что все имели дело с массовой галлюцинацией. Его легко опроверг один из телевизионщиков, прокрутивший видеозапись. Что позволило реализатору опять подколоть романтичного главного.
— Это вам не стишки сочинять, романтик вы наш, — сказал он.
На что получил ответ:
— Завтра, кстати, будем у боса обсуждать причины снижения продаж. Что-то со службой реализации надо делать.
После этого остряк замкнулся сам в себе, перестал вступать в разговоры и плотно принялся за большую бутыль с прозрачной жидкостью. Со временем бутыль значительно опустела, но реализатор не менее плотно закусывал, так что форму не потерял, а лишь немного смахнул с чела мрачность и рассказал довольно запутанный анекдот:
— Шерлока Холмса спрашивают, как он относится к женщинам. Холмс обращается к коллеге: "Ватсон"? Ватсон, возмущенно: "А при чем тут я?"
— Вы ничего не напутали? — спросил главный. Он пил только вино и выглядел свежим.
— Что тут путать? — сказал реализатор, и задумался. Ему начало казаться, что он действительно что-то напутал.
23. Продолжение отрывков
Мы не стыдимся нашей холодности и глупости, когда имеем дело с
ребенком, с собакой или кошкой.
(Рюноскэ Акутагава)
Я скомкал свою встречу с шефиней "Пресса-Континента". Происшедшее сильно меня задело. Сознание я потерял ненадолго, а когда пришел в себя, распрощался и пошел на метро. Даже не заикнулся о гонораре, что для меня не типично.
Поэтому домой я пришел без денег и без покупок. Женя, привыкшая к тому, что из похода за гонораром я всегда возвращаюсь с какими-нибудь вкусностями, надул губы. Я не обратил внимания.
— Где Васька? — спросил я.
— На кухне, — мрачно ответила девочка, — жрет за три уха.
"Как это можно жрать за три уха? — подумал я, торопясь на кухню. Забавная лексика у детей…"
Васька, который был теперь вместилищем для инопланетного разума, действительно жрал за три уха. Перед ним лежали полоски сырого мяса, ломтики рыбы (я определил сардины в масле), открытые банки с черной и красной икрой. И он лопал все это по переменке. Внешне он, вроде, выглядел непострадавшим. Васька, порой, с уличных турниров приходил в более унылом виде.
— Эй, — сказал я, — икрой поделись. Мне давно такая роскошь не по карману.
Бе вильнул хвостом, не отрываясь от трапезы. На кухонном столе образовались трехлитровая банка черной зернистой икры, десяток стеклянных баночек с паюсной и аккуратный бочоночек с красной икрой. Уже по упаковкам было видно, что это экспортная продукция.
— Да-а, — облизнулся я, — мечта идиота сбылась. — Тут на пару тысяч зеленых товара. Жаль, что Женька к икре равнодушно.
Новое поколение, растущее на сникерсах и пепси, признавало лишь кабачковую икру. То, что было доступно обычному потребителю. Даже баклажанная икра была для среднего человека дороговата. А из рыбьих икр рядовой москвич мог позволить себе только минтаевскую. Спасибо родному правительству. Они успешно подняли цены на товары до западных, расширив ассортимент. Теперь будем ждать, когда они поднимут и доходы населения.
— Что, правительство не нравится? — спросил Ыдыка Бе, не прекращая жевать. Телепатический орган, вызвавший недавний обморок, не перегорел, не испортился.
— Нет, нет, — поспешил сказать я беззвучно, — все нравится, так… мысли вслух. Ты уж, пожалуйста, не воплощай все то, о чем люди думают.
— Я не воплощаю, — ответил Ыдыка Бе, нарисовав телепатическую смеющуюся мордочку. — Ты вот, например, вчера вечером за десять минут пятьдесят четыре раза о женщинах думал. Что бы ты стал делать с пятидесяти четырьмя бабами в этой тесной квартире?
— Слушай, — сказал я, — ты что же — и в самом деле можешь исполнять мои желания?! Это же здорово! Я-то думал, что ты лишь чудить можешь, как все безумные. Ты бы подбросил мне бабок, что ли? А то я из-за вашей драки и про гонорар забыл. Кстати, что вы не поделили?
— Отвечаю по порядку, — сказал Бе, смачно чавкая. — Желания исполнять могу не всегда, а лишь тогда, когда третья составляющая сознания преобладает над второй, а первая находится в состоянии временной амнезии. В остальное время воплощение желаний мне неподконтрольно. То есть, они воплощаются, но независимо от ясного сознания, спонтанно. Делить ни с кем ничего не собирался, ваши земные энергетические вампиры варварски попользовались моей бесконечной энергией, что визуально создало картину драки. Твое вмешательство прервало грабеж. У вас, кажется, тоже грабят личности?
— Значит, ты мне теперь обязан? — обрадовался я. Меня не оставляла надежда урвать у пришельца хоть пару сотен долларов.
— Ни в коей мере, — сказал Бе. — Ыдыки ни кому и ни в чем не бывают обязаны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
