Нигде конечно же.
* * *
Выходя к обеду, я внезапно испытала смутное желание выглядеть чуточку лучше. За отсутствием расчески долго сидела на краю кровати, разбирая спутанные пряди. Волосы, хоть и недлинные – чуть ниже плеча, запутались так, что скорее походили на разоренное воронье гнездо. Не меньше часа ушло на то, чтобы придать себе человеческий вид, и я отправила медиуму сообщение, что хочу расческу. В конце концов, это не так уж и много по сравнению с тем, что он для меня делал. Мне стало жаль, что на корабле нет зеркал. Хотелось взглянуть на себя со стороны – насколько измученно и загнанно я выгляжу? Синяки под глазами? Отекшие и покрасневшие веки? Я торопливо облизнула губы – так и есть, сухие, и нижняя неприятно треснула. Самое смешное, что я даже сама не понимала, зачем об этом думаю, ведь не должна же! Но все равно думала.
Я все-таки справилась с вороньим гнездом на голове, разложила волосы по плечам. Как могла, осмотрела себя, но ничего нового не было. Пижама, она и есть пижама, а я… невольно вспомнила то платье глубокого синего цвета, и туфли на высоком каблуке, и изящный клатч. Я грустно усмехнулась. Все-таки ничто женское мне не чуждо, даже на инопланетном корабле.
Пришло оповещение, что можно идти обедать. Я привычно подключила навигатор и поторопилась. В груди поселилось давно забытое, щекочущее предвкушение, те самые сотни легких бабочек с невесомыми, полупрозрачными крылышками, вестницы чего-то нового, будоражащего, заставляющего кровь бежать быстрее и почему-то смущаться. Неужели меня настолько зацепил вид рук медиума, когда он занимался настройкой программ?
И почему-то щекам сделалось жарко, когда я увидела стол с сервированным обедом и знакомый высокий силуэт на фоне панорамного окна с видом на даториум.
«Я пришла», – отправила сообщение, снабдив его смайликом.
Аэдо резко повернулся, так что всколыхнулась его мантия. Я снова обратила внимание на его руки, но теперь они были скрыты под тканью перчаток и сложены на груди.
«Тогда прошу к столу».
Бросила взгляд на сервировку: все было изысканно и очень по-земному. Интересно, откуда у него здесь белые фарфоровые тарелки? А бокалы на тонких ножках? И вино?..
– У нас сегодня праздник? – Я аккуратно взяла в руки бутылку. Невероятно! Зеленое стекло. Классический земной траминер двадцатилетней выдержки. – Откуда это?
«Купил на станции, еще раньше, – пришел ответ. – Мне кажется, тебе должно понравиться».
– Тебе очень правильно кажется, – пробормотала я, – это просто потрясающе. Ты сам-то его пробовал?
«Да».
Мы сели почти одновременно, Аэдо осторожно взял у меня из рук бутылку и откупорил ее. Плеснул мне в бокал вина светлого соломенного оттенка, налил и себе, но совсем немного, на самое донышко.
«Мне нельзя много, влияет на производительность вычислений».
– Как оно может влиять на производительность вычислений каких-то железок? – Я невольно улыбнулась.
«При чем здесь железки? Вычисления производятся биологическими тканями мозга. Вот что имеет самую высокую производительность, Марго».
Пить вино и есть совершенно расхотелось. Вот оно что… Верховный стор загружает обработку информации в мозг, а ведь всем известно, что это – самый мощный компактный вычислитель. Биологический вычислитель.
«Приятного аппетита». – Аэдо кивнул мне и принялся за обед, который, к слову, состоял из большой отбивной и тушеных овощей.
Я тоже взяла вилку. Немудрено, что Аэдо не разговаривает. Верховный стор попросту загреб максимально возможный объем вычислительных мощностей под свои нужды. Вполне возможно, что и другие функции тела будут отключены – чтобы не занимали ресурсы.
Стало грустно и противно от всего происходящего.
И в самом деле, сможет ли медиум жить, если из него выдрать интерфейс? А вдруг там все настолько завязано на обработку данных, что вмешайся я в процесс – и Аэдо попросту умрет? Мозг – это слишком тонкая штука, чтобы вот так запросто в него лезть.
А еще… мне было так его жаль, этого переделанного человека, что в груди разрасталась тупая, ноющая боль.
– Я его убью, – сказала, прожевав кусок отбивной. – Я вернусь и его убью.
«Верховного стора?»
– Именно так, – кивнула я. – За то, что он с тобой сделал. Возможно, и не только с тобой. Возможно, все медиумы на «Содружестве» – переделанные люди. Похищенные люди.
«Но если ты его убьешь, то я отключусь».
– Думаю, это исправимо. При наличии квалифицированных специалистов тебя можно будет включить обратно. Правильно включить, вернуть все то, что у тебя отобрали, не спрашивая.
Мне показалось, что Аэдо вздохнул.
«Не будем об этом, Марго. Давай я расскажу тебе, что мы будем делать дальше?»
– Хорошо.
Я залпом выпила содержимое бокала и налила еще. Иные новости лучше переваривать в присутствии спиртосодержащих веществ в крови.
«Я подобрал несколько кандидатур. Все в наличии – идентификаторы, номера банковских карт… все, что тебе будет необходимо. Это были женщины без семьи, так что проблем не должно возникнуть. Послезавтра, по времени «Содружества», ты сядешь на мой катер и улетишь на Кайену. Это планета с периферии, она еще не достигла пика цифровизации. И оттуда начнешь новую жизнь».
– У тебя есть свой катер? А Верховный стор о нем знает?
«Не знает. Я его купил на станции у одного человека пару лет назад, в обмен на кое-какие услуги, нигде не регистрировал и здесь еще и модифицировал».
– А как я объясню на Кайене, почему прилетела на корабле без всякой регистрации?
«Скажешь, что сбежала от пиратов».
– И то правда, – пробормотала я.
От вина мне стало тепло, и я с большим воодушевлением отрезала кусочки отбивной и отправляла их в рот.
– Покажешь мне катер?
«Конечно. Думаю, с управлением ты справишься».
– Ты ведь знаешь, что я была пилотом?
Он кивнул.
– Ты ведь… многое обо мне знаешь? – Голос внезапно сел до шепота. Глупый вопрос, учитывая каюту медиума, украшенную моими цифрографиями.
Еще один кивок.
– И тебе наверняка известно, что я собиралась замуж за человека, которого убили девиране…
«И это тоже известно. К сожалению, я тогда не был еще создан, и потому не смог бы ничего сделать, чтобы тебе не было больно».
– Да что ты за человек такой, – буркнула я. – Кажется, ты и умереть готов, лишь бы мне не было больно?
Аэдо медленно кивнул.
– А ты не думал о том, что мне будет тоже больно, если с тобой что-то случится? – Я отбросила вилку. – Полетели со мной? Мы придумаем, как освободить тебя от этой дряни… в смысле от интерфейса. Клянусь, ты будешь жить не хуже, чем сейчас. И найдешь себе дело по душе.
«Мне проще помочь только тебе. Но мне приятно думать о том, что тебе небезразлична моя судьба».
И он снова вздохнул.
А мне захотелось напиться до состояния бревна, чтоб ни единой внятной мысли в голове, потому что именно сейчас эти внятные мысли оказались
