Ришак и не подумал комментировать эту странную коллекцию лошадей – молча спешился. Повел своего коня к коновязи. Тимуру не оставалось ничего другого – тоже оставил здесь Кунара.
Дед поманил внука за собой, нырнул в едва заметную щель в стене, бросил через плечо:
– Ничему не удивляйся, и не хватайся за свой меч – нам здесь ничего не грозит. – Чуть помедлив, дед добавил: – Разве что булыжником со свода придавит. Не стой под сосульками. Когда я сяду, сядь по правую руку от меня.
Тим не стал спрашивать, что означают последние слова деда. Наверняка и без лишних слов узнает.
Так и оказалось. Под сосульками дед подразумевал сталактиты – в открывшемся за проходом зале их было полно. Будто клыки в несколько рядов нависали со свода, навстречу им с пола тянулись сталагмиты, местами дотягивались, свиваясь в столбы. Лишь середина круглой пещеры была свободна от этих каменных украшений.
По центру пещеры горел большой костер. Вокруг него прямо на каменном полу расселось двенадцать воинов. Из накхов Тим увидел лишь Гонира. Старый воин мирно расселся меж двух оламеков и вся тройка отрешенно разглядывала пламя. Расскажи кому про такую картину – не поверят.
Ришак, не сбавляя шага, подошел к костру, уселся на свободное место. Тим спокойно присел справа от него. Хотя спокойствие далось ему нелегко.
Дед протянул руки к огню, цокнул, прошипел, пламя взвилось под самый свод пещеры, жадно потянулось к узкому лазу, в который уходил дым. В лица дохнуло жаром, но никто не отшатнулся – степняки были неподвижны, будто статуи.
Ришак заговорил, странным, одновременно устало-безразличным и хитрым голосом на одной ноте:
– Огонь был здесь до нас. Огонь есть с нами. Огонь будет после нас. Но этот огонь не наш. Наш огонь на севере. Настало время вернуться к родному очагу.
С минуту вокруг костра царило молчание. Затем один из куитов перекинул за спину выбившуюся на плечо косу, протянул руки. Вновь взвилось пламя:
– Ришак, все мы уважаем твою хитрость. Но северяне не стали сильнее. Все что мы знаем: они лишь усилились. Напади мы на них сейчас, наш народ исчезнет. Нам не дадут больше прятаться, они придут в эту степь. Они приведут своих магов и драконов. Нас не трогают лишь потому, что считают беспомощными и неопасными. Дай повод усомниться в этом, и нас не станет.
Опять тишина. Но тишина напряженная. Тим мало что понимал о происходящем, но ясно было одно: эти люди умели понимать друг друга без длинных слов. Хватало намека, жеста, взгляда. А может и без этого обходилось.
Следующим заговорил седой оламек с лицом синим от многочисленных татуировок. Перед тем как он произнес свои слова второй оламек, помоложе, отошел к зубьям сталагмитов, вернулся оттуда уже с охапкой дров, подбросил в костер. Вовремя – от пирокинетических надругательств тот уже рассыпался в груду углей.
– Северяне живут за морем. У них есть флот. Нам будет нелегко высадиться на нашу родную землю. Но если нас отбросят назад, мы можем здесь продержаться долго, и умереть достойно. Главное, сразу выжечь язвы городов на этом побережье. Тогда северянам негде будет высаживаться, и мы сможем атаковать их отряды на незащищенных берегах. Им придется нелегко. В крови захлебнутся. Мы долго продержимся, но все равно погибнем. Но погибнем как воины. Я так хочу. Жить изгоем позор. Уж лучше так.
Ришак не стал терзать костер, просто протянул к нему ладони:
– Все вы знаете, что я хитер. Почему решили, что я хочу смерти нашему народу? Мы должны жить. И жить на нашей земле. У родного огня, а не возле этой жалкой его искры.
Костер при последних словах Ришака затрещал, поднял сноп искр.
– Да, северяне сильны как никогда. Сильнее уже быть невозможно. Жизнь это движение. Раз их сила расти уже не может, она будет уменьшаться. Жизнь это равновесие. Если кто-то набрал слишком много силы, соседи будут стремиться выровнять его с ними или вообще сделать беспомощным. У северян нет друзей – есть завистливые союзники, только и ждущие момента, чтобы ударить в спину. У северян нет врагов – есть покоренные народы, которые ждут удобного случая, чтобы восстать. У северян нет армии – их воины это наемники и отряды из покоренных народов. Прославленные имперские солдаты теперь простые рекруты из нищих крестьян, им не за что воевать – их лачуги захватчики будут грабить не сильнее, чем сборщики налогов. Их вожди изнеженные аристократы не похожие на мужчин, им неведомо чувство родины, самое ценное для них, это грязный зад друга и кувшин с крепким вином. Они продают своих жен и дочерей. Они ищут лишь удовольствия. Удовольствия они покупают. Сила развращает.
Они прогнили. Ими правит даже не император, ими правит это:
Ришак взмахнул рукой, по камню зазвенели монеты, с презрением процедил:
– Вот их правитель. Вот тот, кто их победил. Так неужто мы слабее этих металлических бляшек? Северяне сильны лишь до тех пор, пока никто не сомневается в их силе. Дай повод в этом усомниться, и это будет конец. Шакалы рвут старого льва, выказавшего свою слабость. Так порвут и северян. Надо только показать шакалам, что лев уже не тот что раньше. Время для этого пришло – нам был дан знак.
При этих словах все воины на миг встрепенулись, растеряв невозмутимость. Шег, вообще вскочил, развернул к Ришаку лицо, изуродованное чудовищным шрамом. Исковерканные губы чуть ли не выплюнули:
– Знак?! О чем ты?!
Ришак не спешил с ответом. Нежась под нетерпеливо вопросительными взглядами собравшихся, он огладил клинышек бороденки, медленно протянул ладони к огню, степенно поинтересовался:
– О чем говорит четырнадцатая строка Второй Книги Исхода?
Ответил все тот же изуродованный шег:
– «И ребенок испепелит дракона северян».
– Вот! – Ришак назидательно воздел ладонь с вытянутым пальцем. – А что означает «ребенок»? Ребенок это юноша, не ставший еще воином. Вы думаете зачем я привел сюда этого мальчика, не ставшего воином? Зачем посадил в наш круг по правую руку от себя? Вы знаете Ришака, и знаете: Ришак уважает обычаи. И сейчас он от них не отступил. Тимур не посвящен в воины. И он не посвящен в наше братство. Он даже не знал о нем. Но Тимур убил дракона. Дракона северян. Он тот ребенок, о котором сказано в четырнадцатой строке.
– Дракон был какой-то не такой, – неуверенно отозвался Гонир. – Да и Тимур великоват для ребенка.
– Дракон это дракон, – безапелляционно заявил Ришак. – А раз Тимур не воин то ребенок. Мальчик. Или кто-то думает что это девочка?
– Этот твой ребенок убил моего племянника, – мрачно заявил оламек. – Хотел бы я побольше таких детей нашему народу.
– Да, Тимур необычный мальчик, – согласился Ришак. – Он сын моей дочери и человека с неба. Он не прошел посвящения, но уже убивал воинов. И он убил дракона. Не просто убил – он его сжег. Какая разница какой это был дракон? Это дракон с севера – вся пакость приходит оттуда. Эти вонючие сыны мужеложцев погрязли в гнусности. Они даже наших драконов, наших старых понятных драконов смогли извратить. Драконы у них теперь разные. Есть ездовые, доставляющие солдат и магов. Есть разведчики, способные очень долго лететь над враждебной землей, высматривать все, и их глазами смотрит маг. Есть драконы таскающие грузы. Есть драконы бросающие на врага каменные ядра и зажигательные снаряды. Есть драконы в доспехах, они нападают на отряды врагов, дышат огнем. Есть драконы размещающиеся на кораблях. Что странного в том, что теперь есть драконы из железа?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
