— Делайте, как он говорит… — промычал он. В его голосе не было и следа страха. Бандиты повиновались, и Эдж беззвучно перевел дух. Эль Матадор не пользовался любовью своих людей, и любой из них был бы рад воспользоваться предоставившейся возможностью избавиться от садиста, которым он был даже в их понимании. Но память о бесчисленных страшных расправах с непокорными оказала ожидаемый эффект.
— Ты! — неожиданно вновь издал звук Торрес.
Пигмей-вожак за свою жизнь выпутывался из более страшных переделок, и мысль о том, что он опять выйдет невредимым из создавшегося положения и призовет к ответу всякого, кто осмелился оказать неповиновение в столь страшную для него минуту, удерживала бандитов от рискованных поступков.
— Я обещаю вам, гринго, свободу, — торжественно пообещал Эль Матадор.
— Весьма вам признателен, — ответил Эдж и, плотно прижимая вожака к себе левой рукой, оторвал его от земли, одновременно усилив давление бритвы на его шею.
— Вы умеете хранить оружие, — поздравительным тоном произнес Эль Матадор в то время как Эдж пятился назад, держа тело вожака как щит между собой и остальными бандитами.
— Человеку, который вас обыскивал, я устрою страшную казнь, — пообещал Эль Матадор.
— Вы большой оптимист, дружище, — пробормотал Эдж.
В то же мгновение он уперся спиной в круп лошади и, убедившись в том, что это лошадь Эль Матадора, взобрался на нее боком.
— Открой-ка седельную сумку, приятель! — скомандовал он и в первый раз ощутил, что тело бандита пронзила дрожь. Эль Матадор явно ценил деньги больше жизни.
— Мы поедем вместе с вами, сеньор, — скороговоркой пробормотал вожак. — Мы поделим все деньги поровну. И десять тысяч долларов тоже…
Эдж усилил давление бритвы, и из-под лезвия показалась капелька крови. В мозгу Эль Матадора мгновенно произошла переоценка понятия «жизнь» и «деньги», и он поспешно принялся расстегивать седельную сумку, в которой хранились награбленные в Писвилле деньги. Это было нелегким занятием, поскольку в то время, как он пытался проделать эту операцию, его ножки болтались в десяти дюймах от земли. Его люди тем временем в замешательстве наблюдали за происходящим, позабыв о первоначально раздиравшей их ярости. Наконец язычок ремешка выскользнул из замка и несколько долларовых банкнот упало на землю. Несколько бандитов, в волнении облизывая пересохшие губы, непроизвольно шагнули вперед.
Эдж, внимательно наблюдавший за ними, ожидал этого.
— Ведь я же предупреждал, чтобы никто не двигался, -вздохнул он и косым движением руки вонзил бритву в горло вожака. В то же мгновение он ослабил захват, и единственное, что удерживало тело Эль Матадора над землей, была вонзившаяся в его глотку бритва. Под весом тела, скользившего вдоль крупа лошади вниз, бритва глубоко вошла в горло главаря.
Эдж изменил положение руки, бритва выскочила из раны, мертвое тело рухнуло на землю, а из горла забил пульсирующий фонтан крови, заливающий банкноты, не перестающие сыпаться из сумки.
Не теряя ни секунды, Эдж выхватил ружье, висевшее у седлища соседней лошади, и, выпрямившись, пришпорил своего скакуна, направив его в сторону бандитов. Ни один из них не выстрелил в него. Все они, охваченные порывом алчности, с воплями и криками ползали по земле, хватая банкноты, разлетавшиеся в разные стороны. Эдж в свою очередь выстрелил лишь один раз, когда проносился мимо распростертого на земле тела Луиса. Он не был уверен в том, жив старик или нет, но его палец сам нажал курок, посылая пулю в сердце обреченного, и он успел заметить, как в предсмертной агонии обожженное солнцем лицо осветилось благодарной улыбкой, приветствовавшей смерть, освобождающую его от мучений.
Затем Эдж пустил своего скакуна по широкой дуге, конечное направление которой выходило на юг. Но в этом маневре не было никакой необходимости. Бандиты были слишком заняты сбором разлетевшихся денег, чтобы тратить время на его поимку. Большинство банкнот были помечены каплями крови, все еще хлещущей из раны в горле трупа Эль Матадора.
— Вот уж воистину «кровавые деньги», — пробормотал Эдж, погоняя скакуна, держа свой курс на юг.
Глава семнадцатая
Несмотря на взятый курс, Эдж не поскакал прямо в Монтийо. Как только он достиг места, откуда он уже не был виден бандитам, он повернул налево и по громадной дуге вернулся обратно, чтобы оказаться у бандитов в тылу. Потом он перевел лошадь на шаг и укрылся среди валунов у подножия холма, как только различил громадное облако пыли на севере. Дождавшись, когда черные точки всадников исчезли в жарком мареве на горизонте, он вскочил в седло и спокойным аллюром направил лошадь вперед.
Эдж был еще достаточно далеко от места разыгравшихся недавно драматических событий, когда оттуда тяжело взлетела стая грифов. Подъехав ближе, Эдж убедился, что обед у стервятников удался на славу. Идя по пути наименьшего сопротивления, грифы усердно обрабатывали своими клювами раны убитых, и благодаря этому Эль Матадор уже почти начисто лишился головы, а в груди у Луиса зияла громадная дыра. Эдж бесстрастно окинул взглядом трупы и, наклонившись над телом старика, отметил про себя, что после смерти тот стал пахнуть еще хуже. В течение минуты он пытался стащить с его руки металлическое кольцо. Но поскольку Луис, очевидно, не снимал его в течение нескольких лет, кольцо намертво въелось ему в кожу и не проходило через средний сустав. Эдж тихонечко выругался, вытащил бритву и отрезал палец у самого обода кольца. Теперь невзрачное украшение легко соскользнуло, лишь слегка запачкавшись в крови.
Прищурясь, Эдж внимательно осмотрел его. Кольцо было выполнено в форме змеи, замыкающей круг головой у хвоста. Все это ничего не говорило Эджу, но старик вкладывал большой смысл в рисунок кольца. Поэтому Эдж тщательно очистил его от крови и вновь внимательно всмотрелся в него. Единственным пальцем у Эджа, к которому подходило кольцо, был мизинец, именно туда он его и водрузил. После этого он направился к телу Эль Матадора. Он вытащил у него из-за пояса два кольта, убедился в том, что их барабаны полны, и сунул их в кобуры у себя по бокам.
Затем он оседлал свою лошадь и вновь направился на юг, не оглядываясь назад, но по звуку хлопанья крыльев за спиной он понял, что стервятники вернулись к прерванной трапезе.
Лошадь под Эджем не зря ходила раньше под Эль Матадором, она была горяча и сильна, вымуштрована опасной жизнью, которую вели бандиты. Она доставила своего нового хозяина в Монтийо в тот час, когда жаркий день начинал медленно переходить в прохладные сумерки. Появление на улицах городка неизвестного, зловещей внешности всадника вызвало множество удивленных и опасливых взглядов среди жителей. Удивление усиливалось тем, что городок находился в глубине Мексики, на границе между Сонорой и Синалой, там, куда гринго забредали крайне редко.
