всегда ими были. У нас оказалась куча общих тем, которые не терпелось обсудить. Я совсем забыла о том, что Калинин терпеть меня не мог. То, что происходит сейчас в моей новой квартире совсем не похоже на то, что было тогда, в наши школьные годы.
Единственное, что для меня оставалось загадкой – откуда Юра про меня так много знает? Начиная от моих постоянных привычек и заканчивая такими мелочами, на которые даже я не обращала внимание. Допустим, у него хорошая память и что-то он запомнил ещё в период детства-юности, но последние какие-то мелочи, о которых не знают даже мои родители… Откуда? Следил? Или же просто хорошо меня знает?
Снова успокаиваю паранойю. Второе. Конечно же второе. У Калинина оказалась феноменальная память и отлично развитая дедукция, а возможно даже интуиция. Просто трудно поверить в то, что я могу быть интересна такому человеку, как Юрий Александрович Калинин. Я – дочь простого учителя музыки и потомственной уборщицы просто по определению не могу нравиться сыну крутого бизнесмена, владельца крупной строительной компании. Я уже не говорю о том, что этот же человек владеет несколькими зданиями, приносящими доход в виде аренды.
– Я тебя чем-то обидел? – Юра замечает, что у меня изменилось настроение.
Рогова, если ты сейчас не соберёшься, то тебя точно понесёт выяснять отношения. Ты не его обидишь, ты сама себе день испортишь. Будешь потом реветь в подушку и обвинять свой длинный язык за то, что он такой неуклюжий. Быстро собралась с мыслями! Пока Юра ничего лишнего себе не накрутил.
– Всё нормально.
Калинин берёт меня за руку, как самый настоящий друг и я едва сдерживаюсь, чтобы не высказать ему всё, что накопилось за долгие годы.
– Да ладно тебе, Зина, мне ты точно можешь всё рассказать. Ты же знаешь, что мне можно доверять. Тебя кто-то обидел?
Мотаю головой, но сжатые губы выдают меня.
– Снова Макс?
Опять мотаю головой, но в этот раз более уверенно.
– Зина, – повторяет он уже более настойчивым тоном.
Да пошло оно всё!
– Ты! – рычу я сквозь зубы. – Это всё ты! Зачем ты это делал?
Некоторое время он ошеломлённо смотрит на меня, пытаясь понять, о чём я пытаюсь ему сказать. Наверняка проматывает в голове события последних дней и даже не догадывается отмотать дальше. Гораздо дальше. Стараюсь дышать ровно и глубоко, чтобы не показать своих эмоций. Юра и так уже слишком много увидел.
Не хочу долго мучить ни его, ни себя.
– В школе. Почему? За что ты меня так сильно ненавидел?
Калинин отстраняется, но осторожно, не делая резких движений. Теперь он выглядит так, будто я раскрыла какой-то очень важный секрет. Я чувствую, что ему есть что ответить, но он молчит.
Ну давай уже, Юра, скажи хотя бы слово. Это же так просто. Скажи, что у нас разные социальные статусы. Что мажорам положено ненавидеть простушек вроде меня. Я всё это знаю и прекрасно понимаю. Просто хочу услышать это от тебя.
Юра наконец-то начал говорить, хотя не совсем то, что я ожидала услышать.
– Ты уверена, что хочешь об этом узнать?
Теперь моя очередь удивляться. А есть ещё какие-то варианты, кроме вышеупомянутого? Медленно киваю, абсолютно не понимая, что ещё он может сказать в своё оправдание.
В ответ я лишь киваю.
– Ладно, – он поворачивется ко мне и смотрит прямо в глаза, чтобы доказать мне, что говорит правду. – Хорошо, я отвечу. Но я не хочу, чтобы наши дружеские отношения испортились. С тех пор, как мы снова столкнулись, я впервые чувствую, что… Мне наконец-то есть с кем поговорить.
– Обещаю, что наши «дружеские» отношения не испортятся, – снова начинаю нервничать. – Говори уже.
– Я тебе завидовал. Ты во многом себе отказывала, не шиковала, но никогда не ныла, не жаловалась. Даже когда падала, ты просто поднималась и шла дальше. Тогда я был ещё ребёнком и больше всего не мог понять одну вещь. У меня было всё, чего я хотел, любой каприз исполнялся моментально. Единственное, чего я никогда не мог получить – это нормальную семью. Наверное, я просто проецировал на тебя свою ненависть к отцу. Это уже потом я переключился на него, а тогда я был ему благодарен: он меня содержал, оплачивал все мои кружки и секции. В общем, он действительно старался быть хорошим отцом. Да, он запрещал мне видеться с мамой, но и баб домой не водил. Хоть за это ему спасибо. Ну а ты… Родители не могли дать тебе всех благ, всё-таки уборщицы много не зарабатывают, как и учителя. Просто, как бы это объяснить? Я не хотел мириться с тем, что девочка из бедной семьи может быть счастливее меня и может иметь то, чего никогда не смогу получить я, – он сделал небольшую паузу. – Ну а дальше уже по инерции.
Тяжело было стоять на месте после такого откровения, но и метаться по кухне не стану. Я и раньше падала, но поднималась. Тем более теперь не стану показывать свои эмоции, особенно Калинину.
– Всё дело только в этом?
Он всё ещё смотрит на меня и я всё ещё жду от него искренности и честности.
– Да, – Калинин отвечает тихим виноватым тоном.
– А сейчас?
Он пытается улыбнуться.
– Сейчас я уже не так сильно тебя ненавижу.
Хотелось распросить ещё и о последних событиях, но мне бы эту информацию переварить. Это сильно меняет моё мнение о Калинине-школьнике. Калинин тоже почувствовал моё замешательство (и как у него это получается?)
– Я пойду, наверное.
– Можешь остаться, – пожимаю плечами. – Кино посмотрим.
– Не боишься, что я начну приставать? У тебя такая классная кровать. Мягкая, нежная.
Он снова подкалывает, но злиться уже совсем не хочется.
– Нет, – отвечаю с вызовом. Пусть видит, что я его по-прежнему не боюсь. – Я умею отбиваться.
