Читаем без скачивания Учитель афганского - Дино Диноев

— Назад! — коротко и властно бросил Карадайн.

Канн дал полный назад, и машина послушно скатилась обратно по склону.

— Что это за база? — припер Карадайн Гюлли к борту. — Почему ее нет на карте?

— Ее построили шурави. Мы сюда не ходим.

Карадайн толкнул проводника вверх по склону, заставив идти впереди. На вершине залегли и стали изучать странный объект.

Забор из колючей проволоки повален во многих местах и функций своих давно не выполнял. Внутри параллельно друг другу располагались пара мрачных продолговатых модуля, над одним из них возвышалась прямоугольная труба.

Из наблюдательных вышек уцелела одна, другие давно сгнили и теперь были представлены грудами истлевшего стройматериала. Это явно был не налет. Время. И обвалы. Какому идиоту вздумалось строить рядом со скалами? И сейчас упавшие валуны валялись повсюду. Несколько дыр имелись непосредственно в модуле.

Стас понял, что воочию наблюдает бесславный конец спецобьекта, что строила секретная шестая колонна.

— Эдди и Рик в разведку! — приказал Карадайн.

— Я пойду, — заявил Стас, он не вопрошал, а ставил в известность, и офицер промолчал.

После того как Фарклоу обшарил скалу через оптику, подтвердив, что там чисто, они спустились к объекту.

Было душно, видно скалы образовывали мертвую зону для ветров. Кроме их шагов ничто не нарушало тишину.

Они по очереди перешли через удачно легшую на «колючку» бетонную плиту с торчащей паутиной арматуры и ступили на внутреннюю территорию базы.

Пока один перемещался, двое прикрывали. По модулям, по подступающим скалам прыгали алые зайчики прицелов.

Вскоре они добрались до модуля.

— Что тут написано? — тихо спросил Эдди.

На стене висела стандартная табличка с выцветшей местами краской и остатками разбившегося стекла. Белые буквы на некогда зеленом, а сейчас практически полностью выцветшем фоне гласили: «В/ч 922–673.Режимный объект». И ниже: «Ответственный за противопожарную безопасность генерал-майор Данюк Ф. У.»

— Сейчас проверим, девочки, как у них обстоят дела с противопожарной безопасностью, — заявил Эдди. — Я первый, Стейси за мной, Рик замыкающий. Смотреть в оба!

И нырнул в приоткрытую дверь. Стас, без паузы, за ним следом, Канн тоже не задержался.

В модуле их встретило полнейшее запустение. Повсюду следы срочной эвакуации. Полы зияли дырами, как если бы с них в поспешности срывали оборудование вместе с крепежом. Повсюду бесхозные пустые ящики. Видно, их принесли для того чтобы упаковать увозимое оборудование, но они то ли оказались лишними, то ли что-то помешало погрузке, но их бросили за ненадобностью.

В нескольких местах на полу и на стенах обнаружились темные обширные пятна непонятной природы.

— Сыро здесь, — заметил Канн, тронув покрытую плесенью стену. — Как в могиле. На улице гораздо приятнее.

Не задерживаясь, они перебрались в соседний модуль. В отличие от первого он был далеко не пуст. Почти все пространство занимала довольно сложная конструкция из вертикальных металлических штанг, укрепленных в глубоких пазах на потолке и на полу.

Местами сохранившиеся грозно изогнутые острые крюки указывали на то, что это остатки когда-то действовавшего конвейера. Он перегораживал модуль надвое и уходил в рассекающую стену щель.

Когда-то уходил. Теперь ход был залит застывшим цементом, под ним натекла целая окаменевшая куча. В самой щели застряли сразу несколько крюков и штанг, заблокировав отверстие намертво.

На стене рядом просматривалось очередное темное пятно, причем часть брызг попала на саму щель, застыв причудливыми неопрятного вида сосульками.

— Что там у вас? — раздался в наушниках голос Карадайна.

— Тут ход в стене, но он забетонирован, сэр.

— Что находится за стеной, выяснили?

— Там скала! — воскликнул Стас.

А про себя он подумал, а не то ли самое за ним ущелье.

— Сзади! — крикнул Эдди. — За конвейером!

Конвейер образовывал сплошную завесу, и некоторое время Стасу тоже виделось за ним движение. Слабо колыхнулся крюк.

Потом послышались шаги. Знакомые шаги каблучков, и на открытое пространство выбрался осел. Полное ощущение, что тот же самый, что встретился им в кишлаке.

— Осел, девочки, — сказал Канн, поднимаясь. — Тут полно ослов, как вы могли заметить.

Осел шагнул к ним, и тогда Стас поднял автомат и выстрелил.

Максудшах имел свои глаза и уши в Мазари, так что про разгром отряда Браина ему донесли сразу. Поражение врага вызвало острую радость, которую притупило лишь чувство подозрительности, что соперник слишком близко подобрался к Ниджрау. Максудшах погрузил свой небольшой отряд на «Урал» с кунгом, сам с доверенными людьми сел на джип.

Пока американцы не убрались, он в кишлак не сунулся, но его доверенным людям удалось под шумок захватить двух боевиков Браина. Этих собак приволокли на аркане и швырнули ему под ноги. Чтобы выбить из них остатки самообладания, моджахеды прыгали на них ногами, перешучивались и громко смеялись. Особенно старался Пакча, старик в громадных чуреках с загнутыми кверху носками. Чуреки все время спадывали у него с ноги, что вызывало новый взрыв смеха.

Максуд прекратил избиение, оглядел окровавленных пленных и покачал головой:

— Вижу толка от вас в этом деле мало. Сюда бы моего верного Аликпера, он бы развязал им языки. В отличие от вас, он выпускал кровь не всю сразу, а по капле, и так аккуратно, что даже не пачкал одежду, за которой всегда очень следил. Пытка продолжалась так долго, что душа неверных умирала раньше их тел.

По его команде к нему подвели того, что помоложе, талибу не исполнилось еще и двадцати, и Максуд обратился к нему:

— Как твое имя?

— Фархад.

— Ты знаешь, как меня зовут? — Максуд притворно вздохнул. — Раньше меня каждая собака знала. Я Добрый Максуд. Ты красивый, у тебя могли быть красивые дети.

Талиба затрясло от ужаса, хотя если бы кто их видел со стороны, ничего бы не заподозрил. Старший учил молодого уму-разуму. Старому умирать, молодому жить. Должен же он передать свой бесценный жизненный опыт. Но восток дело тонкое, как говаривал товарищ Сухов. (Кстати, эта поговорка была входу среди ограниченного контингента советских войск, в котором Бушуеву довелось служить). Не всегда молодые живут долго, а старые злобные развалины тянут и тянут, вырезая на корню целые семьи и даже рода.

Максуд подождал, смакуя ужас приговоренного, и степенно продолжил.

— Тебе повезло, Фархад, вскоре ты предстанешь перед очами Аллаха. Правда, ты должен заслужить такую честь, и ты ее заслужишь, можешь не сомневаться, ибо смерть твоя будет ужасна. Мало того, она будет омерзительна, — он указал на ведро. — Порошок, что туда брошен, это истолченный глаз букаламуна. В умеренных дозах это лекарство, ибо даже одна песчинка его хорошее слабительное. Я решил не жалеть его для тебя и высыпал все, что у меня было. Ты будешь ходить под себя собственными кишками и сдохнешь как собака в куче своих нечистот. Пакча, приступай!

— Держите его, — вежливо попросил старик в чуреках с загнутыми носками.

Молоденький талиб кинулся в сторону, но был схвачен и опрокинут на спину. Ему разжали рот и глубоко в горло ввели воронку. Пакча щедро плеснул в нее полведра.

В воронке возник водоворот, обильно сдобренный масляной черной пеной, и подвижный словно ртуть раствор с бульканьем устремился талибу в разверзшееся горло, несчастному зажали нос и заставили глотать. Пакча долил остатки, потом отбросил ненужное ведро. С чувством выполненного долга моджахеды молча поднялись.

Талиб схватился за вспучившийся живот, тонко завизжал и покатился по земле. Глаза его вылезали из орбит от жуткой разрывающей изнутри боли. Силы его иссякли, и через некоторое время он, постанывая, неподвижно лежал на земле.

Сильная судорога внезапно сотрясла его тело, и штаны вмиг намокли до самого низа. Моджахеды захохотали и дурашливо зажали себе носы.

Экзекуция продолжалась долгих полчаса. Под конец талиб уже не кричал. Иссохшееся, с провалившимся ртом, его лицо напоминало лицо старика. Вытянувшись, он лежал, до неузнаваемости вымазанный кровью и нечистотами.

Над ним тучей вились большие зеленый мухи, но умирающий на них не обращал никакого внимания. Живот его был пуст, то есть, пуст абсолютно. Существовал только тонкий слой кожи, облепивший кости позвоночника.

В невероятной муке талиб умер.

Другой талиб стал раскачиваться, потом упал на колени и начал целовать ноги Максудшаху.

— Я все скажу. Только не убивай.

— Где Браин?

— Он нашел Проклятую долину. Я покажу, я все покажу!

— Торопитесь, собаки! — прикрикнул Максудшах. — Неверные не должны далеко уйти. Помните о Золотом стаде, которое ждет вас в Проклятой долине. Каждый унесет золота столько, сколько сможет.