Читаем без скачивания Учитель афганского - Дино Диноев

12

«Россия сделал еще один шаг по пути к принятым в цивилизованном обществе нормам морали, разрешив официальные браки между геями. Причем права в этом вопросе уравнены в регионах, как с большинством христианского населения, так и с населением с преимуществом мусульман».

Моджахеды Максуда еще плутали в середине тоннеля, оскальзываясь на сырых камнях, а американцы еще даже не подозревали о существовании подземелья, когда небольшой отряд талибов достиг выхода. Карвер с Ширин на всякий случай заняли удобную позицию в тылу, а восемь пуштунов, почти мальчишек, несмотря на редкий черный пух на щеках, нерешительно замерли, толкаясь и стараясь вытолкнуть наружу своего соседа.

— Бараны! Чего встали? — Браин растолкал их по сторонам, талибы в ответ жались к стенам, чтобы случайно не вывалиться в расщелину, сквозь которую лился тусклый свет садящегося солнца.

Косые лучи упирались в темный приземистый силуэт, застывший напротив выхода и отбрасывающий мрачную тень.

Браин почувствовал робость, но увидя, что это все лишь статуя, закричал с мгновенно вспыхнувшим гневом:

— Каменного истукана испугались, болваны! Любой шакал храбрее вас всех вместе взятых! Вперед!

Выход располагался в русле высохшей реки. Талибы оказались в небольшой впадине, берег с несколькими буйно разросшимися чинарами возвышался над ними. Не было ни ветерка, и листья деревьев висели мертво.

За другим берегом, оставшимся за спиной, неприступно вздымались отвесные утесы Ниджрау. До них было километра два, если не больше.

Гюлли указал на покрытое трещинами русло и проговорил:

— Это все, что осталось от некогда бурной Аксу. Если идти по ней все время вниз, то попадешь прямиком в Хаваа. Лагерь же великого Ходжамуллы располагался за теми чинарами.

В метре от входа, словно предупреждение незваным гостям, возвышалась статуя в два роста взрослого человека. Пропорции она имела явно не человечьи. Лицо с вытянутыми до плеч мочками ушей занимало треть фигуры. Руки были такой длины, что упирались в землю.

— Здесь какие-то знаки, хозяин! — крикнул Кайдар, верный помощник и правая рука Браина.

Браин подошел.

На каменной груди идола были нацарапаны потемневшие от времени фигуры. Отправной точкой являлась уменьшенная до размеров пальца копия самого истукана, далее шла извилистая линия, должно быть изображавшая русло, на которой с некоторым интервалом поочередно располагались несколько групп фигур.

Первой была показана группа примитивно изображенных животных: овец, коней и буйволов, рядом с которыми был выцарапан также и человек с флейтой у рта.

После этого русло делало еще одну петлю и упиралось в несколько разрозненных фигур, в очертаниях которых Браин с изумлением узнал самолет, а еще чуть дальше композицию замыкала фигура, от одного взгляда на которую у Браина сладко заныло сердце.

— Черный минарет, — раздался благоговейный шепот со всех сторон.

Да, это был он. Рисунок был покрыт черным лаком, и лишь на самом верху минарета имелась светлая щель, как если бы на вершине минарета отворилась дверь, из которой лился свет.

— Тысячу афганей тому, кто первым доберется до минарета, — проговорил Браин, и ученики Аллаха радостно загалдели.

Теперь талибов не надо было даже подгонять, и они наперегонки зашагали вдоль русла.

— Кайдар, где Карвер? — спросил Браин.

Помощник указал на пещеру и жестом показал, что американец покуривает чарс. Это была уже наглость, если в пещере Браин терпел, то теперь все его раздражение вылилось наружу. По его команде талибы выволокли из пещеры обкурившихся до полного бессилия Карвера вместе с его неразлучной подружкой Ширин, и, отняв наркотики, бросили зелье в тут же разожженный костер.

Некоторое время Браин колебался, не бросить ли следом и сладкую парочку, сделав костер побольше, но потом решил, что не к спеху. Пусть сначала найдут самолет. Наплевать на слова американца. Он найдет, кому продать документы. Когда он будет править миром, доллары ему тоже понадобятся.

— Вы посягнули на мою собственность, — заявил Карвер истукану, он был совершенно невменяем.

— Это твой самолет? — Браин ткнул в рисунок.

Карвер поднял непослушную голову и с непонимание уставился в идола.

— А кто это? — спросил он, лишь спустя какое-то время на него снизошло откровение, и он видно принял идола за живого человека, мало того, за офицера. — Разрешите представиться, Фредди Карвер, майор американской армии. Или лейтенант? Ничего не помню.

— Идиот.

Браин порывисто зашагал по берегу. Кайдар и остальные талибы бросились следом.

Карвер, оставшийся безмятежно лежать, спросил у Ширин, почившей рядом в той же самой позе, в которой ее оставили вытащившие из пещеры талибы, неожиданно трезвым голосом:

— Как думаешь, может нам стоит послать этих фанатиков подальше и двигать своим путем? Лучшего момента не найти. Дальше они будут следить за каждым нашим шагом.

— Нам лучше идти вместе с ними для подстраховки. В случае нападения Плакс, пусть они лучше жрут чернозадых, а мы успеем ретироваться. Они будут вместо наживки, — Ширин криво улыбнулась, показав остренькие зубки.

— Ну, ты и стерва.

— Я знаю.

К тому времени талибы почти полностью скрылись за поворотом реки. Лишь Гюлли сбавил шаг и оглянулся. Карвер и Ширин встали и направились следом.

По пути Карвер поднялся к чинарам и попытался оглядеться, но у него ничего не вышло. Его взору предстала лишь ближняя часть долины, поросшая жухлой гнилостного цвета травой, с проблескивающими многочисленными болотцами, и все это абсолютно замершее, недвижимое, выцветшее, словно на старой фотографии.

Видение вызвало у Карвера какой-то дискомфорт: бывалому вояке довелось побывать наемником во многих гнусных местах Африки и Малайзии, но еще никогда он не наблюдал столь откровенно неживых пейзажей.

Гюлли присоединился к нему, отер пот с круглого лоснящегося лица:

— Вот такая она, Хаваа, — проговорил он. — Для кого-то Проклятая долина, а иным, Священная.

— Заканчивай свои проповеди, они на меня не действуют, — сказал Карвер.

— Это не проповеди, это жизнь. Посмотри на этих людей. Они все обречены.

— Мне глубоко начхать на это. Пусть они позаботятся о своей жизни сами. А почему ты со мной заговорил?

— Посмотри на этих людей вокруг, — повторил Гюлли. — Все они здесь благодаря тебе.

— Ты хочешь сказать, что я привел их в ловушку? Твои дружки поблизости? Они следят за нами да? Я не из пугливых. Пусть они только покажутся.

— Мои хозяева хотят предложить тебе сделку.

— Кто твои хозяева?

— Люди называют их Хранителями, и хоть это не совсем точный перевод, но смысл верный.

— Перевод? Они что иностранцы? Русские?

— Иностранцы вы. Хранители-хозяева долины, — в голосе Гюлли неожиданно зазвучала сталь. — Все эти люди, которых ты привел, обречены и скоро умрут, но Хранителям этого мало. Им нужно еще еды.

— Еды? — голос Карвера даже сел от внезапной догадки. — А Хранители и Плаксы — это случайно не одно и то же?

Гюлли спал с лица и энергично отрицательно затряс головой, будто стряхивая наваждение.

— Мне подозрительно, что ты так сразу передо мной разоткровеничался, — проговорил Карвер. — Не хочешь ли ты каким-либо образом подставить меня, ослиная твоя рожа? И не благоразумнее ли будет для меня передать наш разговор Браину, и он первым пустит тебя на шашлык?

— Если тебя это утешит перед смертью, то можешь идти. Но ты ведь не пойдешь, потому что хорошо понимаешь, что без нашей помощи тебе не выжить. Сзади идут моджахеды, так что ход назад тебе тоже закрыт. Ты нуждаешься в Хранителях так же, как и они в тебе.

— Складно говоришь. Считай, что я тебе поверил. Что я в таком случае должен делать?

— Пока ничего. Только не отходи далеко от талибов.

— Боитесь, что убегу?

— Хранители не испытывают чувств: ни страха, ни жалости, ни каких бы то ни было еще. Причина в другом: в последнее время Плаксы стали охотиться чересчур далеко от пещеры, и если они нападут на тебя, тогда тебя уже ничто не спасет, — Гюлли снова отер обильный пот, хотя было и не так уж жарко. — На этом все. Я устал и должен идти. Ко мне не подходи. Когда будет нужно, я сам подойду.

— Что было надо этому вонючему козлу? — спросила Ширин, когда проводник ушел.

— А твое какое дело? — огрызнулся Карвер.

— Слушай, а ты случайно не голубой? Я не хочу выходить замуж за голубого, так и знай!

Карвер в сердцах послал назойливую даму подальше и зашагал за талибами поначалу поверху, но когда ему надоело спотыкаться о кочки и вылезшие тут и там корневища чинар, то, как и все спустился в русло. Несколько столетий назад оно было гладко вылизано ушедшей в никуда рекой, и идти по нему было легко.