Читаем без скачивания Невидимый партнер - Эрик Рассел

Такой крупный побег наверняка переполошил всю планету. Теперь в каждом космопорту выставят усиленную вооруженную охрану и не снимут ее до тех пор, пока не поймают последнего из беглецов. При удаче они смогут продержаться на свободе довольно долго. Но, в любом случае, они привязаны к планете и в итоге обречены на поимку и последующую расправу.

Сейчас же их товарищи расхлебывают кашу, которую они заварили, да и его собственные планы оказались под угрозой.

Нет, он ничуть не против побега. Пусть им повезет. Вот только случился бы он месяца на два раньше или позже…

Когда за Лаймингом явились четверо охранников, он мрачно заканчивал обед.

– Комендант срочно требует вас к себе.

Вид у конвоиров был злой и подавленный. У одного на чешуйчатой башке красовалась повязка, у другого глаз совсем заплыл.

"Другого времени не нашли", – досадливо подумал Лайминг. При таком положении дел в тюрьме комендант взовьется, как ракета, при первом же намеке на любое возражение.

Попробуй поспорить с начальственным олухом, доведенным до белого каления, – одни эмоции, никакой логики, слова не даст сказать. Весь вымотаешься, пока чего-нибудь добьешься.

Его повели по коридору в обычном порядке – двое спереди, двое позади. Левой, правой, левой, правой, бух, бух, бух.

Это порождало ассоциации с церемониальным шествием на гильотину. Казалось, за углом, в треугольном дворике, поджидают священник, топор на веревке, плетеная корзина да деревянный ящик с опилками.

Его привели в ту же комнату, что и в прошлый раз.

Комендант сидел за столом, но младших офицеров поблизости не наблюдалось. Кроме коменданта в комнате был только пожилой господин в штатском, занимавший кресло по правую руку местного начальника. Когда пленник вошел, старик устремил на него острый, пронзительный, изучающий взгляд, столь нехарактерный для стеклянного взгляда рептилий.

– Это Паллам, – представил его комендант таким неожиданно радушным тоном, что Лайминг даже несколько опешил.

Затем комендант добавил с оттенком благоговения:

– Его направил к нам сам Зангаста.

– Психиатр, как я полагаю? – предположил Лайминг, подозревая ловушку.

– Ничего подобного, – спокойно ответил Паллам. – Меня в основном интересуют различные аспекты симбиоза.

Волосы у Лайминга так и зашевелились. В его планы не входили откровения с учеными мужами. У таких типов, как правило, цепкий, совсем не военный ум и скверная привычка испортить хорошую байку, обнаружив в ней противоречия.

"Определенно, этот безобидный на вид дедок – самая большая угроза моему плану", – решил он и постарался собраться.

– Паллам хотел бы задать вам несколько вопросов, – радостно сообщил комендант, – но это потом. – На лице его появилось самодовольное выражение. – Для начала я хочу сказать, что очень обязан вам за сведения, которые вы сообщили в нашей прошлой беседе.

– Вы хотите сказать, что они сослужили вам пользу? – спросил Лайминг, с трудом веря собственным ушам.

– Да, и весьма существенную, в ввиду серьезного и в высшей степени глупого побега. Все охранники, отвечавшие за четырнадцатый барак, будут переброшены в районы боевых действий, где их отправят в космопорты, которым угрожает нападение. Впредь неповадно будет так грубо пренебрегать своими обязанностями. – Он задумчиво взглянул на собеседника и продолжал:

– Меня ожидала бы такая же участь, не посчитай Зангаста побег пустяком по сравнению с теми важными данными, которые я получим от вас.

Несмотря на изумление, Лайминг не преминул этим воспользоваться.

– Когда я обратился к вам с просьбой, вы лично распорядились, чтобы меня кормили получше. Вы, разумеется, ожидали ответного подарка?

– Подарка? – комендант опешил. – Я ни о чем таком не думал.

– Тем лучше, – одобрительно заметил Лайминг, изобразив восхищение великодушием тюремщика, – Благое дело – благо вдвойне, если оно не сопряжено ни с какими скрытыми мотивами. Джустас это непременно учтет.

– Вы хотите сказать, – вставил Паллам, – что его нравственные принципы идентичны вашим?

Черт бы побрал этого типа! Сидит как заноза в заднице, и только и ждет на чем подловить. Теперь держи ухо востро!

– Они, безусловно, во многом сходны, иначе мы не смогли бы иметь такую крепкую связь, но не идентичны.

– Каково же самое важное отличие? – вцепился ученый.

– Видите ли, – ответил Лайминг, стараясь выиграть время, – это трудно сформулировать. – Он потер лоб, а в голове его в это время бешено роились мысли. – Например, у нас разный подход к вопросу о мести.

– Объясните разницу, – потребовал Паллам, устремляясь по следу, как голодная ищейка.

– С моей точки зрения, – признался Лайминг, мысленно не переставая посылать собеседника ко всем чертям, – он слишком склонен к садизму.

Неплохо, теперь он сумеет оправдаться, если к нему начнут приставать со всевозможными претензиями.

– Ив чем это выражается? – не отставал Паллам.

– Лично я предпочитаю действовать сразу, не откладывая дело в долгий ящик. Он же норовит продлить мучения жертвы.

– Ну-ну, продолжайте, – настаивал Паллам, проявляя невыносимое занудство.

– Возьмем к примеру такую ситуацию: если бы мы с вами были смертельными врагами и если бы у меня, в отличие от вас, было ружье, я бы сразу выстрелил и убил вас.

Джустас же, стремясь кого-то уничтожить, поведет дело медленно, не торопясь.

– Опишите его метод.

– Сначала он сделает все, чтобы вы почувствовали себя обреченным. А затем затаится и ничего не будет предпринимать до тех пор, пока вы полностью не поверите, что все это только иллюзия, что вам ничего не грозит. Тут он напомнит о себе легким ударом. Когда возникшие страхи и опасения снова улягутся, он снова ударит, уже посильнее. И так далее, и так далее, по нарастающей – причем столько раз, сколько ему потребуется.

– Потребуется для чего?

– Для того чтобы вы полностью осознали вашу участь, и муки ожидания превратились в невыносимую пытку. – На мгновение задумавшись, он добавил:

– Ни один Джустас еще никого не убил сам. Они используют свою оригинальную тактику. Либо устраивают несчастный случай, либо вынуждают жертву наложить на себя руки.

– То есть доводят жертву до самоубийства? – уточнил Паллам.

– Вот именно.

– И что ж, нет никакой возможности избежать подобной участи?

– Почему же, есть, – возразил Лайминг. – Жертва может в любую минуту обезопасить себя и освободиться от всех страхов, если искупит зло, нанесенное партнеру Джустаса.

– Такое искупление немедленно прекращает вендетту?

– Совершенно верно, – подтвердил Лайминг.

– А как лично вы к этому относитесь, одобряете?

– Да. Если моя обида перестает быть реальной и превращается в воображаемую, Джустас ее больше не замечает и никак на нее не реагирует.

– Значит, все сводится к тому, – многозначительно произнес Паллам, – что его метод дает время и возможность противнику для раскаяния, а ваш – нет?

– Можно посмотреть и с такой точки зрения, – не стал спорить Лайминг.

– Возможно, это означает, что у его чувство справедливости развито более гармонично, чем ваше?

– Но часто он бывает совершенно безжалостен, – возразил Лайминг, не в силах придумать ничего более удачного.

– Это к делу не относится, – отрезал Паллам.

Он задумчиво помолчал, потом заметил коменданту:

– Похоже, что в данном союзе партнеры не равны. Невидимый компонент выше по развитию. В сущности, он является господин материального раба, но проявляет свое господство так тонко, что раб первый же начнет отрицать свою зависимость.

Паллам испытующе взглянул на Лайминга, но тот молча сжал губы. "Ах ты, хитрая ящерица, – подумал Лайминг, – если ты пытаешься спровоцировать пленного на бурный спор, то ничего у тебя не выйдет. Оставайся в заблуждении, что ты взвесил меня на весах и обнаружил недовес: нет ничего зазорного в том, что меня считают менее развитым, чем плод моего же собственного воображения".

Теперь уже явно лукавя, Паллам кинул пробный шар:

– Ваш Джустас берет отмщение в свои руки тогда, когда обстоятельства не позволяют ни вам, ни сообществу землян свершить надлежащую кару?

– Примерно так, – осторожно подтвердил Лайминг.

– Говоря откровенно, он действует только в том случае, когда конкретный человек или закон бессильны?

– Он берется за дело, когда возникает необходимость, – упрямо настаивал на своем Лайминг.

– Чего-то вы не договариваете. В этот вопрос необходимо внести полную ясность. Допустим, вы сами или ваши товарищи могут кого-то наказать и приводят приговор в исполнение, в таком случае станет ли кто-то из Джустасов его наказывать тоже?

– Нет, – ответил Лайминг, беспокойно ерзая на стуле.

– Уточню вопрос: если вы сами или ваши товарищи не могут кого-то наказать или не наказывают, по тем или иным причинам, вмешивается ли тогда Джустас, чтобы привести приговор в исполнение?